Дар лунной богини. Попаданка в переделке

Крикнуть почему-то не вышло – словно кто-то заклеил рот невидимым скотчем.

– Трепыхается, зараза, – прокомментировал Шандри внутри моей головы, а вслух сказал совсем другое, – Тай, Тай, что с тобой, любимая? Я здесь, всё хорошо, успокойся. Может, лекаря позвать? Тай!

Молоточки в висках застучали в два раза быстрее, по ничего не видящим глазам ударила ослепительная вспышка света и я ощутила, как проваливаюсь в забытье.

Взрыв боли!

Теперь по вискам стучат не молоточки, а кувалды.

Я – или не я? – плетусь по коридору и вхожу в просторное и тёплое, очень родное помещение.

Это кухня. Она атакует меня восхитительными ароматами – вкусными, аппетитными, такие сразят голодного человека, как безжалостный убийца – сразу и наповал.

У дымящейся плиты стоит Шандри, но в эту минуту я чувствую к нему бесконечную нежность и желание быть как можно ближе. Ещё несколько шагов – и я упаду жаркие, надёжные объятия любимого. И тогда мне станет хорошо. Я точно знаю.

– Да чтоб её! Опять припёрлась… Как же она надоела, эта девчонка с её глупой влюблённостью.

Даром что смазливенькая. Но уж больно пресна. Жалкая лепёшка из дикой олохоты без соли и сахара и то повкуснее выйдет. Если б хоть пожамкать по правде, так ведь нос воротит.

Я слышу эти жестокие слова в своей голове и на следующие, сказанные вслух реагирую громким всхлипыванием:

– Здравствуй, Тай! Любимая, как я рад, что ты пришла… Что с тобой? Почему ты плачешь? Куда же ты, Тай?

В голове уже поселился целый отряд барабанщиков вкупе с командой кузнецов, работающих на износ.

Я разворачиваюсь и бегу всё по тому же коридору в противоположную сторону.

Бегу всё быстрее.

Всё громче бьют барабаны и кувалды.

Вот и парк.

Дальше, дальше, ещё дальше.

Вот туда, в самый дальний уголок – там никогда не бывает людей.

Протиснулась аккурат между двух пышноцветущих кустов и замерла…

Знакомые, кстати, кусты. А вот и скамейка, на которой мы сегодня сидели с Григором…

Шандри и впрямь бежал за мной. Громко топоча тяжёлыми сапожищами – и зачем такие повару?

Уф, благодарение пресвятой Асиэль, пробежал-таки мимо.

Голову простреливает новый виток боли…

Да что же это?

Так больно. И с каждым разом всё хуже… Мама не говорила, что будет настолько плохо.

И я вдруг отчётливо понимаю, что больше не хочу терпеть.

Хватит! Надоело!

Надо избавиться от родового дара матери.

Да и не дар это. Скорее, проклятье!

Я возвожу руки к небесам и шепчу самое сильное заклинание, что приходит на ум.