Иди через лес

В горле уже пересохло, на зубах противно скрипел вездесущий песок, он же был в волосах, в носу, и Кира даже не хотела думать, где еще, но она была счастлива. Забираясь на спину дракона, осторожно очищая крылья и еще более осторожно — голову, она была счастлива настолько, что хотелось обнять весь мир. А когда дракон поднялся на ноги и, распахнув крылья, взмыл в небо, отстраненно подумала, что теперь можно и помирать, потому что ничего более прекрасного она уже не увидит. Дракон парил в небе, легко и непринужденно,замирая в воздухе и резко пикируя к самой воде, чтобы на бреющем полете скользнуть над волнами, поднимая брызги кончиками когтей… и рухнуть в море, сложив крылья.

Кира вскрикнула, невольно делая шаг вперед, но дракон уже поднялся из глубины, фыркая и встряхивая головой. Солнце переливалось на его чешуе, отражая радуги от тучи мелких брызг. А Годриг, рассмеявшись, вдруг побежал к нему навстречу и дракон, огромный, древний, изначальный, опустил голову, ласково толкнув его в плечо.

«Брат»

Кира глупо улыбалась в пустоту, даже не пытаясь стереть побежавшие из глаз слезы.

Небо окрасилось в алое с золотом, когда они вернулись в Эрлис. Кира несколько секунд постояла с закрытыми глазами, борясь с ощущением, что ее внутренности остались на том далеком берегу, а затем, выдохнув посмотрела на Годрига.

— Спасибо, — слегка сипло сказала она, шмыгнув носом. — Просто… огромное спасибо.

— Пожалуйста, — он улыбнулся и похлопал ее по плечу. — Могу сказать, чешую ты чистишь даже лучше, чем Ортвиг, так что, если хочешь…

— Я только за! Обеими руками! — обрадовано выпалила Кира.

— Тогда договорились, в следующий раз опять тебя возьму, — Годриг пожал ей руку.

Кира, пошатываясь, будто пьяная, вышла из его дома и зажмурилась, вновь вызывая в памяти видение парящего в небе дракона. С мокрых волос капало — перед тем, как вернуться в город, Годриг предложил ей смыть песок в море, благо, что берег был длинным, и укромных мест, чтобы не смущать друг друга, на нем хватало, — и она с неохотой открыла глаза, возвращая себя в реальность.

А реальность была довольно прозаической — до носа дошел аромат горячих пирожков, и Кира поняла, что голодная, как целая стая волков. Купив пирожок — увы, не шедший ни в какое сравнение с божественной выпечкой матушки Броны, она побрела к главной площади.

— Прошу прощения, — в ее мысли, ленивые и расслабленные, ворвался чей-то голос. Кира вскинула голову и чуть не подавилась выпечкой.