Иди через лес

Киру, разом ослепшую и оглохшую, отшвырнуло в сторону горячей волной. От удара спиной о стену вышибло дух, и она беспомощно замерла на земле, щекой чувствуя мелкую каменную крошку. Первым вернулось зрение — из хаоса разноцветных пятен проступила старая, истертая временем мостовая, и Кира тупо уставилась на треснувший ровно посередке булыжник у себя под носом. Поморгав, она шевельнулась, давя истерический всплеск ужаса, что она сломала себе позвоночник и ее парализовало… Нет. К счастью, нет — и руки, и ноги ее слушались, хоть и вяло.

Голова все еще гудела и казалась налитой свинцом, в ушах раздавался противный однотонный писк, словно там застрял комар… Перебирая руками по земле, Кира медленно села и, вздрогнув, уставилась на неподвижно лежавшего Варта. Щит проплавило насквозь, но сам Варстан, кажется, уцелел — почти уцелел. Она увидела неестественно вывернутую правую руку и, содрогнувшись, на четвереньках перебралась к нему ближе.

«Варт!» — Кира была уверена, что говорит, хотя сама себя не слышала.

Она слегка потрясла его за плечо, стараясь не потревожить сломанную — хотелось верить, что просто сломанную! — руку, и в панике огляделась. Ортвиг неподвижно лежал лицом вниз, чуть поодаль от них, и Киру затрясло. Они же не умерли, они не должны умереть все, вот так, в двух шагах от цели!.. Спохватившись, он сдернула перчатку с руки и прижала пальцы к шее Варта — от облегчения даже слезы навернулись — пульс был. Слабый, почти и незаметный даже, но был! Точно так же, на карачках, она передвинулась ближе к Ортвигу, но его проверить не успела. Она не услышала, скорее, краем глаза уловила движение и, обернувшись — в глазах все зарябило, и мир крутанулся на месте, вызвав волну тошноты, — Кира увидела бредущего к ней Искаженного. Попыталась призвать магию, но вместо этого в мозг словно впились ржавые гвозди. Кинжалы, выпавшие из рук в момент взрыва, валялись на земле, и она бы могла к ним броситься… но вот успеет ли она хоть что-то сделать?!

Метнулся солнечный луч, прошивая Искаженного и испепеляя его на месте, и Кира не веря своим глазам, обернулась — к ним, пошатываясь, брел Годриг.

Выглядел он откровенно плохо: кожа стала землисто-серой, вокруг глаз резко обозначились синяки, а у носа Кира разглядела ржавый след от стертой крови. Копье в его руках уже не сияло, а скорее, тлело светом, словно солнце закрыли тучи, но все еще было способно убивать тварей Барлора.