Иди через лес

Это были глаза дракона, и Кира поняла, что в этом есть своя логика: ведь дети часто походили на своих родителей.

— Душа иного мира, — мягко произнесла женщина, и Кира, содрогнувшись, упала на колени. Ее голос сокрушал древней, извечной мощью чистой жизни. — Ты исполнила свое предназначение. Ты подарила этому миру долгие века отдыха и изобилия. Время вернуться в свою жизнь.

Кира издала сиплый звук. Она уже забыла, что когда-то ей было холодно — сейчас по вискам градом катился пот, а воздух казался раскаленным, словно в печке.

— Я не… не хочу! — выдавила она через силу, и женщина улыбнулась так, словно Кира была всего лишь неразумным ребенком, который не хочет ложиться спать, хоть и трет глаза от усталости.

— Это не твой мир. Не твоя жизнь.

— Но я здесь…

— Ты здесь для того, чтобы погрузить Сердце Барлора в долгий сон. И ты исполнила свое предназначение, — снова повторила она.

Кира наклонила голову, сбегая от драконьего взгляда, который словно выворачивал душу наизнанку.

Мысли метались в голове перепуганными голубями, и она не знала, сколько еще Праматерь Даани пожелает говорить с ней.

— Я думала, я его… навсегда уничтожу, — тихо сказала Кира, и ответом ей был добрый смех.

— Милое дитя. Нельзя уничтожить Тьму. Вечный день ничем не лучше вечной ночи. Ты погрузила его во мрак забвения, но пройдут века, и Сердце вновь забьется, а на бой с ним придет иная душа из иного мира, как было уговорено…

— Выходит, все было зря? Все эти смерти, все потери? — Кира, осмелев, вскинула голову, обиженно заглядывая в сияющие глаза богини.

Она вспомнила Киран и Варта, вспомнила мертвое лицо Гаура, матушку Брону, которая уже потеряла в этом Лесу своего мужа, а теперь — и сына… — Это как замкнутый круг, из которого не вырваться?! Это же нечестно!

— Не говори о том, чего не знаешь, — голос Даани хлестнул ее порывом раскаленного ветра. — Не тебе судить богов и вмешиваться в порядок вещей. Когда на землю падает первый снег, деревья считают это смертью и скорбят о том, что жизнь несправедлива, но каждую весну они вновь покрываются зеленой листвой.

Кира сжалась, чувствуя себя не букашкой даже — крохотной песчинкой в бесконечной пустоте мира.

— Довольно, дитя. Ты устала — так позволь себе отдохнуть, — голос Даани снова стал мягким и нежным, и Кира закрыла глаза, уже не в силах сопротивляться свинцовой усталости, придавившей ее к земле. — Спи, дитя иного мира. Спи и забывай все, что здесь было.