Иди через лес

— Произвол и тирания!

Кира молча съела свою порцию и легла на расстеленное одеяло, накрываясь вторым. Нет, никто ей даже слова не сказал, никаких упреков, никаких косых взглядов или тщательно выверенных вздохов, от которых чувствуешь себя ничтожеством, но гадостное чувство внутри не исчезло. В глазах защипало и она поспешно зажмурилась, чувствуя, как намокает одеяло под щекой.

Постепенно голоса стихли. От костра шло ровное, живое тепло, его свет отгонял ночную темноту, словно накрыв их лагерь защитным куполом. Она слышала мерное дыхание Гаура и Варта, слышала легкие шаги Ортвига, пока тот обходил их стоянку по кругу.

С приходом ночи лес словно ожил: до ее слуха доносились потрескивания и шелест веток, стрекочущие, пощелкивающие и свистящие звуки — о том, что их могло издавать, Кире даже думать не хотелось. Сегодня ей — им всем! — повезло, но везение не может длиться вечно. «Так, Кира Александровна! — сказала она себе папиным голосом. — А ну-ка быстро взяла себя в руки. Что еще за «кисельная барышня» тут объявилась? Никто от тебя не требует бежать с шашкой наголо впереди всего отряда, но хотя бы перестань стоять столбом и хлопать глазками!» Она чуть-чуть пошевелилась, переворачиваясь на другой бок — онемевшую от неудобной позы руку уже слегка закололо. Ортвиг подошел ближе, дотронулся до плеча Гаура — тот моментально открыл глаза, будто и не спал вовсе. Это что, получается, она четыре часа тут лежит, таращась в пустоту?.. Ортвиг заметил ее взгляд, укоризненно вздохнул и слегка похлопал по плечу. «Спи, пока есть возможность» — почти беззвучно шепнул он, и лег на освободившееся и нагретое Гауром место. Кира вздохнула и попыталась последовать его совету. Хватит себя терзать, если утром она будет вялым зомби, зевающим на каждом шагу, пользы от нее не будет совсем.

Она проснулась от стылого, пробирающего до костей холода. Отсыревшее одеяло давило на грудь могильной плитой. Кира резко села, дрожа и стуча зубами — костер потух, покрывшись корочкой влажной золы. Гаур и Ортвиг неподвижно лежали — даже дыхания не было слышно, только еле заметная дымка вырывалась из приоткрытых губ.

Варстан, чья вахта была сейчас, сидел на поваленном дереве и… спал! Тишину расколол звонкий женский смех, и Кира вздрогнула, покрываясь мурашками. Услышать такой смех в сумрачном, затянутом туманом лесу было даже страшнее, чем заунывный волчий вой. За деревьями мелькнуло и пропало что-то белесое, тонкое, снова раздался смех: будто хрустальные шарики по стеклу рассыпались.