Золотая шпора, или Путь Мариуса

Независимые натуры способны свести это влияние к более или менее относительному минимуму. Но избавиться от него вовсе? Невозможно! Объективный арбитраж вряд ли признал бы Мариуса сильной личностью. Власть золота он ощутил так же неотвратимо, как импотент – приближение очередного эротического кошмара. Мог ли он с этой властью бороться, если даже не сознавал, что она сидит в его душе, подобно раковой клетке?

Сотрудничать с Орденом Пик – погубить душу. Но до приезда стригалей еще полторы недели. Достаточно, чтобы наедине с собой обдумать передрягу и найти достойный выход.

Глава 2. Как был убит гвардеец герцога Тилли

Стригали задерживались. Есть ли где-то на свете стригали, которые поспевают вовремя? В ожидании этих балбесов, недостойных упоминания, Мариус устал обдумывать возможные последствия и начал нервничать. Критические ситуации легко делали его мнительным. Он психовал. В данном случае, ему хотелось побыстрее рассказать свою невероятную историю Расмусу. Облегчение, с каким человек перекладывает проблемы на плечи ближнего, позволяет человеку как-то существовать.

Опоздание стригалей объяснялось просто. Дождливая погода задержала все работы на селе. Вот староста Ури Боксерман и распорядился: стригалям повременить с отъездом на пастбище до выполнения полевых работ, с них, стригалей, причитающихся.

В ожидании этих балбесов Мариус обломал все зубы о заковыристую дилемму: как бы, Орденом Пик не осквернившись, жизнь себе драгоценную сохранить. И рыбу съесть, и здоровье, как говорится, сэкономить.

Дилемма древняя, решить ее пытаются многие, но преуспевают лишь особо ловкие. За двадцать два года жизни Мариус убедился, что особой изворотливостью Бог его не наделил. Тут вся надежда на друга Расмуса, шустрого и сообразительного в любом деле.

Считается, что секрет – половина успеха. Но Мариус с самого начала понял, что чересчур мнителен для такой тайны. Если ею не поделиться с ближним, тайна просто погребет Мариуса под своей тяжестью. Значит, надо поделиться.

Кандидатура на роль поверенного вариантов не имела.

Расмус был не просто сменщик. Он был друг. Полноценный. Не какой-то там сомнительный «товарищ», не вялый довесок к твоему «я» – самый настоящий друг, часть тебя самого, причем, как и положено, лучшая часть. Зачем доверять тайну кому-то еще, если есть друг? Тем паче, что с родней Мариусу не повезло, причем крупно. Братец Хенрик – надутый индюк, мало его в детстве по заднице палкой лупили.