Золотая шпора, или Путь Мариуса

Чего врать-то без необходимости? Руки у грамотея остались сравнительно тонкими, но силу приобрели необыкновенную. Как-то пришлось Уго в борьбе на руках одолеть Грязного Лайма, признанного деревенского силача, квадратного дядю с огромными бицепсами. С тех пор уразумели в Черных Холмах: эта маленькая птичка при случае побьет иного грозного сокола. Наконец, в результате пятилетнего пребывания на сельхозработах кожа былого горожанина задубела и посмуглела окончательно. Стал Уго вылитый диджан. Общественность насторожилась.

Диджанов в Черных Холмах не жаловали. А Уго и без того держался в стороне.

Не любили его. Кто – за дурацкие шуточки, кто – за независимый нрав, кто – за неясное прошлое. А многие – за то, что не видели, как Уго питается. Да, именно так. Никто этого не видел. Можно ли нормально относиться к человеку, который за три или четыре года чего-нибудь не съел на ваших глазах? Но главное – Уго, общаясь поголовно со всеми, как-то необъяснимо со всеми же удерживал дистанцию, исключавшую панибратство.

Жил на отшибе, без постоянной бабы (еще один странный штришок). Подруги, которых он порой все же заводил, более недели у него не задерживались. И сообщить какие-то особые подробности из жизни грамотея ни одна не смогла бы, потому что ничего, кроме постели и кухни, не видела.

О причинах появления Уго в Черных Холмах болтали всякое. Большинство считало его злодеем, скрывающимся от правосудия. Сомнения терзали и деревенского старосту Ури Боксермана. Опытный стратег, он дал кривотолкам забродить, после чего, вроде как вынужденно, на самом же деле – застраховавшись со всех сторон, пригласил Уго совершить поездку в Реккель.

Уго согласился с разочаровывающей готовностью. Вернулся староста умиротворенный, как инок. Уго был показан начальнику городской стражи, который подтвердил, что сей смертный ему известен, никакие грехи за ним не числятся. Решил покинуть прекрасный наш Реккель и за плугом ходить? Что ж, парень, видно, с левой резьбой. От сумасшедших в нашем славном Реккеле и так отбою нет. Пусть хоть одним меньше станет.

Так и зажили.

Именно к грамотею Расмус и явился под вечер. Мариус сидел в погребе – местной камере предварительного заключения. Староста, тертый калач, выставил у погреба надежнейшую стражу.

Надо сказать, что староста попал в серьезный переплет. Убийство служилых людей герцога Тилли, губернатора Северных провинций – преступление тягчайшее. Карается оно в лучшем случае пожизненными галерами. Но такая удача – вряд ли.