Золотая шпора, или Путь Мариуса

– Чего ж ты, земляк, не помог, когда тебя просили? – недружелюбно спросил Расмус, глядя прямо в лупатые глаза Уго.

Смутить этого пройдоху не могли, кажется, двадцать тысяч прямых взглядов. С непередаваемой гримасой он сказал насмешливо:

– Запомни, уважаемый, я ничего не делаю второпях. Чем больше спешишь, тем длиннее путь, – процитировал Уго Учителя сальвулов. – А ты гнал меня, как на пожар. И разве ты хотел мне что-то объяснять? Нет и еще раз нет. Ты что, за дурака меня держишь?

– Дураком я тебя не называл, – сердито бросил Расмус.

– Только дураки лезут в воду, не зная глубины. Когда друг Мариус мне все объяснил – тогда я и принял решение. Понимаешь? Сделал то, что ты мне и предлагал – помог ему.

– Зачем? – быстро спросил Расмус. Он все-таки надеялся загнать этого мутилу в угол. И, поскольку Уго замешкался с ответом, саркастически заметил: – Где ж ты был все эти годы, отец родной?

– Да, – флегматично согласился Уго. – Раньше я о Мариусе не заботился.

Так ведь этого и не требовалось.

– А это у тебя ремесло такое – от смерти спасать?

– Да, но не всех, – терпеливо ответил Уго.

– А кого?

– А того, кого надо. Послушай, друг Расмус, твоя проблема в том, что ты вечно торопишься. Не мельтеши! В более подходящей обстановке я тебе объясню, что смогу. Пока, поверь, не время.

Расмус скрипнул зубами.

– Ладно, – процедил он. – Дальше что?

– Дальше мы едем в Реккель. Если позволишь, сейчас мы закончим ужин и немного поспим.

Ночью, часа в три, выезжаем. В Реккеле я устрою Мариуса в безопасном месте. Позже мы сумеем переправить его в более отдаленные края. В Талинии, я думаю, он найдет покой. Поживет там с годик, а потом посмотрим.

– А он согласен? – кивнул Расмус на друга.

– Спроси его сам.

Расмус повернулся к Мариусу.

– Ну?

– Мне сейчас – хоть к черту на рога. Все лучше, чем на плаху.

Расмус с сомнением покачал головой. Заправляет тут ловкач Уго.

Это, что ни говори, никуда не годится! Придется подрезать ему крылышки. Но, конечно, не сразу. Что ж, повременим.

– У кого порося пропало, тому и в ушах визжит, – мрачно прокомментировал Расмус слова друга. – Ладно уж. Поесть-то дадите?

– Сатур вентур нон студит либентур, – подал голос актер Михаэль Пфайфер.

– Чего? – переспросил Расмус.

– Ничего, – ответил актер. – Подходи, милый друг, к столу, угощайся, чем Бог послал.