Золотая шпора, или Путь Мариуса

Толстомордый привратник в драных напульсниках, делавших его похожим на отставного вышибалу, вяло двигал челюстью. Увидев Уго, он окостенел. Уго по-хозяйски, своей боцманской походкой подошел к нему, обнял за плечи и что-то зашептал старику в ухо, покрытое редкой серой порослью. Привратник ожил и стал кивать головой с пугающей частотой, затем дернул за какую-то веревочку. Из дверей выскочил всклокоченный дистрофик с вытаращенными глазами в грязно-коричневом кафтане.

– Доложи, что пришел ученик Уго Тарриль с приятелями.

Смотри, не перепутай! – сказал ему толстомордый. Голос у него оказался тонкий и скрипучий.

Бормоча "Уго Тарриль, Уго Тарриль", носитель кафтана исчез.

Мариус с Расмусом неловко топтались на дорожке из белого гравия, под аркадой из розового лимонника, обнимавшего витую перголу. Кругом стоял разноголосый щебет. Уго конфиденциально беседовал с жирным привратником. Но беседа их не затянулась. Уго успел спросить:

– Как здоровье, Нильс?

Привратник ответил с ипохондрическим вздохом:

– Простатит, панкреатит с фистулой, папиллома, скорбут в легкой форме…

Тут появился все тот же грязно-коричневый рукосуй и, нервно дернув щекой, сделал широкий приглашающий жест.

Помещение поражало размерами и изобилием активной голубизны, которая отовсюду била в глаза: со стен, с купола (здесь, правда, небесную лазурь живописец разбавил пушистыми напластованиями). Свод поддерживался высокими рифлеными позолоченными колоннами. Пол был выполнен в зеленом камне таф – теплых, глубоких тонов.

Ноги утопали в зелени – настолько теплыми и глубокими казались эти тона.

Пройдя несчетными коридорами, анфиладами и лестницами, подняв несметное количество бархатных портьер, друзья оказались перед громадной дверью. Усилие невидимой услужливой руки – и последняя преграда устранена. Вслед за Уго деревенщина из Черных Холмов проникает в громадные покои, где триста человек могут спокойно станцевать гавот, если убрать мебель – громоздкую, как каменные бабы острова Отшельников.

И чего только не стоит и не лежит на этой мебели!

Бесконечное множество предметов, о назначении которых ни Мариус, ни Расмус понятия не имеют, фантастически разнообразные, но единые в своей непонятности. Они серебристо мерцают в полумраке ниш. Они радужно искрятся в пламени свечей из бронзовых канделябров. Они гипнотизируют страшной матовой теменью черного дерева. Выделяются два бокаловидных сосуда в человеческий рост из неведомого миру оранжевого металла.