Золотая шпора, или Путь Мариуса

– Правильно, через фигуру Зодиака, которая в головоломке заменена на гнома.

Алоиз выудил из плотных рядов пыльной литературы астрологический справочник и передал его Уго.

– Давай, дружище, это по твоей части. Не забыл еще, надеюсь?

Для непосвященного книжка была, что темный лес. Как для ителлигента-книгочея нет разницы между налобником и накопыльником, как дикарю с островов Трезубца не объяснить, что такое центриоль и цитоплазма, так нормальному человеку не под силу разобраться в астрологической литературе.

Но Уго в хитросплетении таблиц и формул сориентировался быстрее, чем крот – в своей норе.

– Первая половина мая – время Воина для Большой луны.

– Отлично! – сказал Алоиз. – Период Большой луны, насколько я понимаю – полмесяца. Ну, вот мы и можем все подсчитать. Получается, что до середины мая вам надо разобраться с дверью покоев герцога Тилли. До конца мая – с Кейрегом и его сосудами. До середины июня – с хозяином серебряной табакерки. И так далее.

– Тогда выходит, – подключился Уго, – что последний приказ нужно выполнить не позднее… Не позднее 15 октября?

– Выходит, так.

Но сказано-то как хитро: "Орла встречай, глядя в лицо обращенному Рагуле". Думается мне, что ради успеха дела в лицо Рагуле следует посмотреть не иначе, как первого октября. Желательно – в тот самый момент, когда Большая луна будет переходить из Дракона в Орла. – Далее, – продолжал Алоиз, – интересно порассуждать на языковую тему. Почему головоломка составлена на всеобщем, а записка – на ренском? Твое мнение?

– Ну, – соображал Уго, – возможно, это требование к головоломкам в Ордене Пик – составлять их на всеобщем.

Знаешь, как при Альбентинах дурным тоном считалось сочинение стихов на ренском – только на лигийском. – А записка тогда почему на ренском?

– Записка? – Уго подумал. Его черные, навыкате глаза заволокло пеленой – как у вдохновенных поэтов. Зрачки расширялись и сужались.

– Я думаю, дело обстоит так. Головоломка должна усложнять задачу, а записка – облегчать, хотя и незначительно.

Логично, что ее составили на самом понятном для нас языке – чтобы избежать двусмысленности.

– Всеобщий язык в Рениге каждый крестьянин знает, – скептически заметил Алоиз. – Не хуже ренского.

– Язык – материя тонкая! А всеобщий, как ни крути – все-таки нам не родной. Смысл же записки мы должны были воспринять однозначно.

– Интересная мысль, – одобрительно кивнул Алоиз. – Моя версия не такая красивая, но ее достоинство в том, что она есть.