Мой враг, моя награда

А девушку, между прочим, за несколько часов до этого, чуть не кокнули направленным ударом из боевого артефакта. И спас ее… О, кто бы сомневался! Да-да, магистр Бритт. О-о-очень любопытно!

На тумбочке, в углу, заворочался вороненок. Лея вскинула голову.

- Он же голодный.

- Нельзя. Он должен быть голодным.

Лея осуждающе уставилась на артефактницу.

- Да ты…

- Ой-ой! Ничего с ним не случится, потерпит. Сейчас создам нужный композит, сплету магнетический щит, чтобы не разорвало несчастную птичку, десять минут – и в лабораторию, - Кэтлин с заумным выражением лица поджала губки, явно пародируя почетного академика Коина с кафедры артефакторики.

Потом посмотрела на подругу… И расхохоталась. – Ты почему такая наивная! Процедура совершенно безопасная. Если не веришь – идем вместе.

Лея недоверчиво посмотрела на часы – половина восьмого вечера.

- Здание закрывают в десять, так, что, успеем.

- Ладно, - Лея скинула с колен покрывало, встала с кровати.

- Десять минут меня не отрывай.

На улице окончательно стемнело.

Дорога до корпуса искрилась фонариками, в лучах которых плавали снежинки. Изредка попадались студенты, глазеющие на клетку с вороненком и на двух симпатичных девчонок.

- Быстро, - Кэтлин поторопила Лею.

- А если встретим кого-нибудь на кафедре?

- Проскочим. Главное, чтобы в лаборатории никого не было.

Коридор, ведущий в лабораторию, был пустынен. Горел один бледный фонарь, мигающий фосфоресцирующим бликом.

- Это специально, чтобы чужие нос не совали, сигнал-охрана, держи, накинь на плечи, - Кэтлин протянула яркий шарфик, с виду обычный.

Но, как поняла Лея, только с виду. Возможно, в него вплетены опознавательные чары, определяющие – «свой-чужой». У подруги оказался собственный ключ. Она открыла дверь лаборатории, и они вошли внутрь.

- Держи пока птицу и не мешай.

Лея огляделась. Лаборатория – класс. Сногсшибательно до дрожи в пальцах. В углах – баки, или бочки, высотой в человеческий рост, с глянцевыми, хромированными боками, утыканные барашками кранов и хронометрами, на широких полках – непостижимая уму посуда из чистого хрусталя и божелейского стекла, сверкающая разноцветными гранями.

Кэтлин как раз подхватила одну такую посудину и утащила в дальний угол, где стоял треножный столик.

- Сядь, не мельтеши, - шикнула артефактница. – Дай птицу, и, пожалуй, отвернись. А то… ненадежная ты, еще в обморок грохнешься.

Вот зачем она это сказала. Отдавать птицу резко расхотелось. Лея прижала к груди клетку.