Игра на Цезаря

- Исповедоваться, - медленно, сквозь зубы оповестила их я…

Еще через шесть секунд пространство вокруг лавки благостно опустело…

- Ну и что ты обо всем этом думаешь?

Эрик густой широкой тенью навис в аккурат надо мной. Я с прищуром подняла глаза вверх:

- Пока рано… делать выводы, - и подскочила с лавки. – Пошли.

- Куда? – отпрянул он в сторону.

- Как это, «куда»? В местный храм… Так ты со мной идешь?

- Иду, - буркнули за моей спиной. И дальше с выразительным сомненьем осведомили. – Полностью сейчас на твой опыт… полагаюсь.

Ага. И на зуд в плечах. Хоть об забор их чеши… Тысь моя майка…

«Местный храм», это было сказано с большой долей лести попереченскому жилью Бога. Да мы его еще с бугра прекрасно разглядели. Что же до самого здешнего Батюшки, то и он в свой «антураж» вливался весьма гармонично. Худенький, востроглазый, с жидкой козлиной бородой, напомнившей мне канцлера Исбурга (будь у него сводный брат от отца-гнома). Хотя к священникам, особенно православным, отношусь… хорошо.

Не из-за семи лет, прожитых в Бередне. И даже не благодаря знакомству с одним лопоухим Святым (он, впрочем, католик), а сразу после беседы куполградского Отца Сергия с Варварой. Когда на вопрос дитя о своей «нечистой сути», тот сказал: «Иметь в отцах демона, а матерью ангела, значит быть обычным созданием, живущим на земле. Ибо жизнь наша и есть вечные метания души меж добром и злом. Так иди и просто живи». Прекрасные слова. И, главное, проще не скажешь…

- Добрый день, Батюшка. Извините, что отвлекаем от колки дров.

Мы к вам… за советом, - вот и я решила вести себя также без затей.

Местный священник от такой новости пораженно расширил глаза:

- Ко мне?

- Так точно. К вам.

- Ну, проходите, - и, бросив топор в траву, суетливо одернул выцветшую до серости рясу.

Я прямо напротив, у крыльца, замерла:

- А ничего, что с непокрытой головой?

- Ничего, - взмахнул он ладошкой… Да. Видно давно сюда никто с такой оказией не заходил. – Бог всех слышит и в любом нашем обличье.

Внутри храма оказалось на удивление чисто и даже уютно. Правда, без знаменитых местных ковров на плитах пола. Зато с веселыми домоткаными половиками. Как дорогами: прямо к алтарю, правой иконе за здравие и к левой - за упокой. Однако трескучие свечки торчали сейчас лишь по центру. Целых три. Мы уселись на широкой скамье под окном, справа от входа.

- Кх-х, - от неловкости кашлянул в кулак Эрик.

Батюшка сложил на коленках руки:

- Я вас слушаю.