Игра на Цезаря

Кровь тебе…

- Она сама сейчас… перестанет, - задрала я нос к доскам потолка. – Я знаю. Не в первый раз, - хотя, если честно…

- Угу… Я сейчас, - и выдернул, наконец, из кармана мятый большой платок. – Вот!

- Ага, - прихлопнула я его к носу. Потом скосилась на «клиента». Тот жалобно заскулил.

- Ты его, по-моему, напугала, - криво оскалился Эрик. – Он даже общеладменский язык вспомнил. Правда, маты, в основном.

- Да неужели?.. Значит, дальше будем общаться продуктивнее. Так, Фрук?

- У-у-хоть-ш-шас.

- Можешь немного отдохнуть пока, - и сама громко выдохнула, надув парусом платок.

– Мне бы присесть.

- Да вон же кресло.

- Ага… Ага, - и с чувством вытянула ноги. – Уф-ф… А теперь рассказываю…

- Может, немного отдохнешь? – скривился, присев передо мной Эрик. Вот же, молодец. Или боги прокуратские помогли.

- Да нет, - решительно мотнула я пришлепнутым платком. – Тянуть некуда… Тянуть… Как он сюда попал, думаю, не интересно?

- Нет.

- Чем занимался…

- Я приблизительно понял: за сохранение жизни и тайны охранял здешнюю деревню от воров.

- Ага. И от друг друга. Конкурентная борьба.

- Ясно. А…

- Дальше – интересней, Эрик. Хоть и до конца не понятно… Дело в том, что не мы с тобой первые, кто его так словил. Как раз в это последнее полнолуние он уже находился в подобной связанной позе. Правда, не здесь. И его хорошо «откачали».

- То есть? – распахнул парень глаза. – Слили с него энергию?

- Так точно. В артефакт. У него след на левом запястье должен остаться, как от ожога.

Сливали в квадратный перстень. А вот кто? – и черкнула между нами в воздухе «рамку». «Рамка» засветилась, сначала тусклым, потом, набравшим краски портретом мужчины, склонившимся вниз. Волосы, темной гривой зачесанные назад. Одна прядь упала на лоб. Высокие скулы и острый подбородок. – Ты его… - сквозь картину прищурилась я на замершего Эрика.

Тот потрясенно отпрянул:

- Кажется… знаю, - и подскочил на ноги. – Ну, теперь и мне… кое-что… Скажи, как ты своего «клиента» вычислила? Мы же всегда вместе были?

- Как вычислила? – проводила я его взглядом.

Потом смахнула рукой «рамку». – Батюшка подсказал. Помнишь его посыл к притче?

- Ну?

- Так нет такой притчи в православии. Это я сразу поняла. Да вот сначала язык перепутала. Думала – латынь. И перевести не смогла.

- Латынь, - развернувшись, протянул Эрик. – Древний язык ученых и католических священников.

- В том то все и дело! Католических. А местный Батюшка у нас – православный.