Демоны на привязи

Меня ругательства домового даже умиляют — на очередном его забеге ловлю чура за шкирку и тискаю, как котёнка. Тот несколько секунд сопротивляется для вида, а потом млеет, жмуря зелёные глазищи.

Следующие пару часов я работаю привратником. Отсылаю демонов, а потом зову их обратно. Чур Тихон строит из себя прораба, ходит весь важный и указывает, где и что класть. Вся эта суета, разборка вещей и обустройство отвлекают меня от мрачных мыслей. В итоге хижина Отшельника хоть и не превращается в загородный домик мечты, но становится намного уютнее.

Особенно мне нравится мягкий восточный ковёр со множеством маленьких подушечек. Чур перестаёт бурчать о «непригодных развалинах», любовно оглаживая кованые прутья решётки, которыми теперь украшен очаг.

***

Так я и живу несколько спокойных и скучных дней в хижине Отшельника. Чувствую себя заводной игрушкой, которая активно движется, что-то делает по заданной программе, но ей самой больше нравятся те минуты и часы, когда она, замерев, лежит неподвижно.

Демоны мои какие-то тихие, не спорят, дежурят около меня по очереди.

Чем они занимаются, когда отсутствуют, я не спрашиваю.

— Внученька, прекращай. — Чур, цепляясь когтями, забирается по штанине мне на колени.

— Что?

— Вот это прекращай. Ты уже незнамо сколько сидишь с чашкой остывшего чая и смотришь на потухший очаг. Добро бы первый раз. Демоны твои из кожи вон лезут, но не знают, что делать. Не могут они тебе помочь от твоей силы избавиться, вот и маются, горемычные, смотреть тошно.

Чур жалеет меня или демонов? Хотя он в чём-то прав.

Я даже книги, притащенные Лепусом, не читаю. Только себя жалею. Ведь полно же людей, которые живут со смертельными диагнозами и радуются жизни. А я? У меня даже не болит ничего. Лучше прожить свои последние дни ярко и счастливо, а не прозябать здесь, на краю мира.

— Ангус, проводи меня, пожалуйста, до могилы Отшельника, — говорю дежурному демону, обнаружившемуся недалеко от хижины. Интересно, он мой разговор с чуром слышал? В отличие от даймония, Змей не умеет улавливать мои мысли, но, кажется, и без этой способности знает, о чём я думаю.

— Арина, мне очень жаль, что ты стала Избранной. В этом есть и моя вина. Если бы я знал… Лучше бы в лабиринте остался.

Он что, извиняется передо мной? Этот самоуверенный и самовлюблённый демон? Невероятно!

— В моей смерти прошу винить чашку чая! — декламирую со всей серьёзностью.

Ангус улыбается так обаятельно и заразительно, что у меня тоже невольно уголки губ в стороны растягиваются.