Демоны на привязи

Оно не котёнок!

— А! — Отскакиваю назад, а существо не спеша крадётся следом за мной. Ох, оно облизывается! Не нравится мне этот явно гастрономический интерес. Арина, думай! Ты же знаешь все мифы и сказки. Кто это и как от него обороняться? Просто пнуть? Эти зубки мой тапок прокусят и не заметят преграды. Может быть, поможет серебро? Железо? Святая вода?

Существо припадает к полу, готовясь к прыжку…

— Чур меня! Чур! — Машу руками, стараясь защитить лицо. Мой крик застаёт существо врасплох. Оно валится на пол на середине прыжка, недовольно фырчит, сворачивается мохнатым клубком.

— Ну зачем так орать?!

Там, где только что был спутанный клубок чёрной шерсти, теперь стоит маленький человечек с всклокоченной бородой, глаза его отливают фосфоресцирующим зелёным. Существо только отдалённо напоминает человека: росточком оно мне по колено, острые ушки с кисточками шерсти. Одето оно в длиннополую рубашку из небелёной холстины, подпоясанную бечевой.

— Кто ты? — решаюсь спросить ещё раз, видя, что, став человекообразным, существо передумало нападать.

— Чур я, чур, сама позвала. Домовой. Пра-пра-пра-много-пра-дед твой.

— Пра-пра-пра-пра?.. — меня заедает на очередном «пра», а человечек усмехается.

— Чуром зови или дедушкой. Эх, силы почти не осталось, совсем малым духом стал! Разум почти потерял. А тут кровь твоя. Разбудила.

— Ты под половицей спал?

— Зачем под половицей? За печкой я спал. Уже лет семьдесят, почитай, не выходил оттуда. А тут чую, запах разнёсся сладостный, силой веет. Как тут не выйти?

Понятно, что ничего не понятно.

— А на меня почему напал и почему остановился?

— Так ведь сила. — Человечек делает вид, что смущается, но продолжает говорить, посматривая на меня и облизываясь, точно кот, углядевший крынку со сметаной: — Кровь и плоть твоя даёт силу великую. Смогу не просто домовым быть, а лешим стать или водяным. Русалок гонять буду.

Вид у моего собеседника становится мечтательным. А я потихоньку начинаю смиряться с тем, что, возможно, все, вот действительно все легенды и сказки имеют под собой реальные прототипы.

— А почему остановился? — спрашиваю ещё раз, так как домовой не спешит делиться этой очень ценной информацией.

— Так ведь пращур я твой… — Он горестно вздыхает, явно сожалея об этом. Оглаживает бороду, пытаясь придать ей менее всклокоченный вид, и, помедлив ещё немного, продолжает: — Ты меня позвала, признавая родство. А потомков своих я обижать не могу. Вот и не съел тебя.