Книжный мотылек. Гордость.

Если облечь его в слова, то оно значило что-то вроде: «Молодая еще, глупая», однако баронесса отложила бук, а тетушка приняла более расслабленную позу. Обе они при этом смотрели на меня с доброжелательными улыбками, и, казалось, чего-то ждали.- Тетушка, если я вам больше не нужна — могу я пойти к себе? - Осторожно уточнила я.- Конечно, Милочка, - тут же согласилась тетушка с той же многозначительной улыбкой.Я перевела взгляд с тети Гасси на баронессу, потом обратно, призналась сама себе, что не в силах разгадать загаданную ими загадку, и, бодро сделав книксен, двинулась к выходу.

- Амели, дорогая! - Тетушка окликнула меня, когда я уже взялась за дверную ручку. - Советую тебе пару дней не подходить к окнам и воздержаться от прогулок.Я удивленно развернулась к тетушке обратно с немым вопросом в глазах.- Репортеры! - Прокомментировала баронесса таким тоном, как будто это что-нибудь объясняло.- Что репортеры? - Кажется, я окончательно потеряла нить разговора.- И это говорит дебютантка, танцевавшая вчера с принцем Амадеем! - Тетушка картинно вздохнула, и выложила на кофейный столик свежую газету.

Нет, не привычный «Веллингтон Таймс», с его выписанным готическими буквами названием, строгим шрифтом и яркой белой бумагой. Эта газета была совсем другой: у бумаги был желтоватый оттенок, шрифт заметок, втиснутых между яркими, кричащими, цветными заголовками и крупными снимками, был «слеповат», да и заголовок был говорящим: «La Luna». Официально — этой газеты как бы не существовало, и откровенное признание какого-нибудь подростка в том, что он «вчера весь вечер читал «Луну» было вполне себе подростковым бунтом.

Однако... Однако и сплетни и статьи из «Луны» весьма активно обсуждались в свете.

Я медленно вернулась обратно, развернула газету, чтобы на первой же полосе увидеть снимок — принц Амадей ведет меня в вальсе. Надо сказать, на этом снимке я была настоящей красавицей — уж не знаю, сколько времени выпускающему редактору пришлось потратить на обработку моего снимка.

Заголовок передовицы гласил: «Принц Амадей возвращается к светской жизни!», а ниже, чуть меньшим шрифтом, было набрано: «Кто же она — дебютантка, что смогла привлечь его внимание?».

Я положила газету обратно на стол, испытывая настоятельное желание вымыть руки.- Тетушка, как скоро мы уедем из Веллингтона? - Уточнила я ровным голосом.- Учитывая обстоятельства, - тетушка кивнула на газету, - так быстро, как только сможем. Скажем, к концу недели.