Книжный мотылек. Гордость.

Я нахмурилась, силясь припомнить, кто же это, и борясь с искушением впиться в яблоко зубами. На помощь пришла баронесса:- Кажется, это кто-то из департамента Рауля. Ах да, совершенно точно. Невысокий, полноватый брюнет, чуть выше тебя ростом.Я кивнула, показывая, что вспомнила мужчину – он был моим партнером по кадрили во втором отделении.

Следом принесли еще несколько птиц, однако моего присутствия для вручения не требовалось, поэтому я даже не вышла посмотреть на них. Добросовестный Сандерс отчитался, что это еще пара голубей, уже из серебристых хризантем и нежно-розовых садовых гвоздик, а также лебедь и парящая чайка, которая, судя по всему, произвела на Сандерса гнетущее впечатление.

Когда за дворецким закрылась дверь, тетушка пояснила, что парит чайка весьма условно – для этого цветочную птицу насаживают на специальную подставку со штырем, пронзающим тело птицы. Конечно же, столь яркую иллюстрацию к карточке «Вы ранили мое сердце» мог придумать только военный. Я непозволительно фыркнула, откладывая эту эпистолу в стопку к другим.

Следом прибыли букеты от близнецов, и я, не выдержав, рассмеялась, сразу угадав дарителей.Карточка Петьки была лаконична: «Per aspera ad astra» и прилагалась к букету из цветов чертополоха, нежных белых тюльпанов с махровыми, лохматящимися краями и неяркой зелени.- «Через тернии к звездам», - улыбнулась баронесса, разглядывая попеременно то букет, то карточку. – У твоего друга детства есть чувство юмора.- О да, - согласилась я, восхищенно осматривая это «сочетание несочетаемого» со всех сторон.

Букет от Пашки был не так экзотичен – бледно-розовые японские камелии с их сочными, зелеными листьями, скрепленные так, чтобы пышные цветы образовывали шар , и карточка «Быть, а не казаться».- Esse quam videri, - машинально перевела я. Что же – это был хороший, но, в условиях Мейфера, весьма трудновыполнимый совет.

А сразу после, словно продолжая начатое на Осеннем балу глупое соперничество, в Редлиф доставили букет от Рауля. Нежные белые фрейзии, перевязанные белой лентой — небольшой букет, на фоне всех этих птиц кажущийся простым и скромным, был очень трогательным знаком внимания.

Карточка, приложенная к нему, была, как и в прошлый раз, подписана от руки инициалами «Р.Ф»

Потом была очередная птица, дюжина кремовых роз и я окончательно запуталась в именах и людях. Бегло пересчитав подношения, я решила, что на сегодня цветочный поток закончился. Однако, очень скоро стало ясно, что я заблуждаюсь.