Книжный мотылек. Гордость.

Дальше началась кутерьма: тетушка спаслась из комнаты бегством, а меня просили встать тут и там, повернуть голову на три четверти или поднять подбородок, смотрели, как падает свет, передвигая переносную лампу, прикладывали ко мне отрез материала, из которого было сшито мое бальное платье и снова заставляли поворачиваться и переходить с места на место; мистер Треверс пикировался с томным Эдмоном, что, судя по репликам, было их привычным занятием, а мгновенно нашедшие общий язык Молли и Прю сновали из туалетной в ванную комнату с флаконами, несессерами и полотенцами.

Когда я поняла, что еще немного, и у меня начнется головная боль, оба мужчины бесшумно исчезли, а Прю призывно приоткрыла дверь в ванную комнату.- Мисс Мила, Ваша ванна!В этот момент мне захотелось её расцеловать.

А потом словно включился хорошо отлаженный механизм. Молли, с моего одобрения избавившаяся от постоянно съезжающего чепца, забавно встряхивая кудряшками работала молча, полностью сосредоточившись на процессе. Я, привыкшая к неизменной болтовне «своей» Инги, в салон к которой я ездила несколько лет подряд на Изначальной, сперва даже почувствовала некоторый дискомфорт.

Впрочем, наблюдать за работой настоящего мастера и разглядывать инструменты оказалось не менее увлекательно. Закончив работу, Молли вновь резко преобразилась в беззаботную хохотушку, которой показалась при знакомстве, и, собирая инструменты в кофр-дезинфектор перешучивалась с Прю, накручивающую мои влажные волосы на огромные, давно исчезнувшие на Изначальной из обихода, бигуди, по поводу общих знакомых.

Оставшись с Прю вдвоем, я надела чулки и обязательные подвязки, ходить в которых было непривычно, да и никакого смысла, кроме декоративного, они не несли. Потом последовал новый, еще необмятый белоснежный корсет, и наконец - оно, мое бальное платье. Надо сказать - шутница Судьба вдоволь позубоскалила над моим давешним поспешным бегством от тетушек и Мадам, выбиравших мне гардероб. Как девушка, перешагнувшая двадцатилетний рубеж, по меркам Мейферского света я была уже в опасной близости от статуса «старой девы», что, в свою очередь, давало мне некоторые дополнительные преимущества.

Например, платье для моего дебюта, вопреки моим ожиданиям, оказалось не белым. Когда я в первый раз увидела его, я села в ближайшее кресло, вцепилась в подлокотники и категорически заявила, что никогда его не одену. Оно. Было. Розовым.

Как ни странно, помог мне разговор с Ксавом, знающим о моей необъяснимой нелюбви к розовому цвету.