Мой муж - злодей

Тем забавнее, правда?

Темнота медленно рассеивалась. В луче света, разрезавшем пахнущую вереском ночь, проступил мужской силуэт. Ева с опаской посмотрела на полностью седую голову шагнувшего к ней старца. Время безжалостно оставило отметины в виде глубоких морщин на его лице, но это не смущало. А вот одежда незнакомца — просторный балахон цвета вечернего неба — вызывала вопросы.

— Вас не было в книге, — уверенно проговорила она.

Старик усмехнулся.

— Конечно. Ведь я — библиотекарь.

— Вот как? — удивленно пробормотала Ева.

Новый поворот фантазии ее мозга? — И что это значит?

— Ничего особенного, милая. Просто ты попала в книгу. И не вернешься домой, пока не изменишь ее финал.

Ева рассмеялась. Ее смех разрезал неловкую тишину и показался таким же неуместным и странным, как раскаты грома в погожий день. Она замолчала. Старик продолжал смотреть на нее с легким любопытством.

— Ладно, пошутили, и хватит, — пробормотала Ева. — Господи, когда я уже проснусь?

— Ты не спишь, дитя.

— Я не дитя! — огрызнулась Ева, стараясь не заводиться.

Ситуация начинала выходить из-под контроля, а сюрпризы она не любила. — Зовите меня по имени.

— Элизабет?

В голосе старика прорезалась легкая ирония, и только это заставило Еву проглотить новое возмущение. В конце концов, если собеседник хочет поупражняться в остроумии за твой счет, лучшее, что можно сделать — оставаться максимально серьезной.

И все-таки до чего необычный сон.

— Ты не спишь, — повторил старец, заметно скиснув.

Видимо, расстроился, что его сарказм улетел в молоко.

— Да, я надеялся на более непредсказуемую беседу, — согласился он, будто подслушав ее мысли.

Ева удивленно моргнула, а затем устало потерла виски. Голова просто раскалывалась.

— Это потому что тебя пытаются привести в чувство с помощью нюхательной соли, — участливо пояснил старец и скривился: — Ну и гадость же!

Она сложила руки на груди. Все, хватит! Никто не заставит ее разговаривать с собственной фантазией! Принц Уильям был хотя бы милым, и ей не хотелось его обижать.

А этот противный старикашка может называть ее ребенком и вздыхать сколько угодно — плевать.

— Я, вообще-то, не старик, — уязвленно откликнулся собеседник. — У меня вообще нет возраста: я могу предстать хоть ребенком, хоть котом. О, кстати!

Ева отступила на шаг, отвернулась, рассматривая низкие своды пещеры, которые нарисовал сражающийся с температурой мозг, а когда вновь посмотрела на старца... На его месте довольно жмурился огромный рыжий кот.