В тени кукловода

Честно полагала, что он не рискнет ослушаться практически всемогущего отца.

Его теплое дыхание пощекотало мои губы. Наверное, он собирался поцеловать меня.

Я понимала, что нельзя этого допускать ни в коем случае. Вашарий совершенно прав. Чем дальше его сын будет от меня, тем лучше для всех нас. Но сердце внезапно защемило от тоски. А что, если мы больше никогда не увидимся?

Вашарий недовольно цокнул языком, но промолчал, когда Вериаш нагнулся ко мне. Даже демонстративно отвел взгляд, как будто не желал видеть того, что сейчас произойдет.

Я сама подалась навстречу к Вериашу. В конце концов, не всесильный ведь Луциус. Вряд ли он наблюдает за мной прямо сейчас.

Как оказалось, я ошибалась. Именно этот момент Луциус выбрал для нападения.

Повозка, стоявшая позади нас, вдруг оглушительно взвыла. Это освобождался от печати подчинения демон, заключенный в ее недра. Стоянка в мгновение ока оказалась окутана плотными черными клубами едкого дыма, от которого немедленно защипало глаза.

С замиранием сердца я услышала, как оживают соседние повозки. О небо, сколько же демонов сейчас вырвется на свободу? Даже один из них способен разнести целый город по камушку.

— Доминика!

Я понятия не имела, кто именно это крикнул: Вашарий или Вериаш. Слишком похожие голоса у них были. Головная боль усилилась многократно. Я неосторожно вдохнула ядовитый серный дым и почувствовала, как меня замутило. Перед глазами все опасно поплыло.

А в следующее мгновение воздух разрезали тысячи изумрудных атакующих искр.

Я лишь каким-то чудом увернулась от одной из них. Охнула, заметив, как на том месте, где она упала, расплывается черное выжженное как после кислоты пятно. Пожалуй, тут становится слишком жарко и опасно.

Стоило мне так подумать, как вокруг меня задрожало марево щита. Правда, вот беда — это не я его создала.

А через мгновение чужие чары перехлестнули защиту. Взрезали ее, как горячий нож режет масло.

Стыдно признаться, но я ничего не понимала в происходящем. Черный дым, окутывающий стоянку, не давал мне хоть что-нибудь рассмотреть. Демоны выли на все голоса, и эта какофония мешала сосредоточиться. Головная боль стала просто-таки невыносимой.