Любовь и вороны - 1. Не было бы счастья

— Видите ли, мне не спалось, — промямлила я, силясь придумать хоть что-нибудь для оправдания моей дикой выходки.

— Поэтому ты решила разбудить меня? — не выдержав, перебил меня Дариан.

К слову сказать, он почему-то не выглядел рассерженным. Ошеломленным, удивленным — да. Но сейчас, по всей видимости, он почти успокоился, раз принялся шутить.

— Нет! — фыркнула я. — Я… В общем, я лежала и думала разное. А потом мне почудилось, будто по коридору кто-то ходит. Я быстро оделась и решила проверить, так ли это.

— А потом, должно быть, тебе показалось, что этот некто прошмыгнул в комнату Дариана, ты ворвалась сюда и принялась его спасать, так? — с сарказмом переспросила Ами.

— Да, — спокойно и с достоинством подтвердила я.

— То есть, тебе показалось, что этот загадочный некто залез на мою кровать и разлегся здесь? — недоверчиво переспросил Дариан.

— Э-э-э… — протянула я.

На этом моя фантазия закончилась. Нет, выдумка про некоего злоумышленника, тайком пробравшегося в дом под покровом темноты, возможно, и неплоха.

Но она не объясняет, почему я запрыгнула на мирно спящего Дариана.

— А может быть, ты воспылала страстью к моему жениху? — продолжила изощряться в остроумии Ами. — И решила обесчестить его?

Я досадливо поморщилась. Ишь ты, опять назвала Дариана своим женихом, причем сделала на этом особый упор. По всей видимости, Ами уверена, что у их отношений есть будущее, а я — лишь досадная помеха на пути к ее семейному счастью.

— Не надо перегибать палку, виерисса, — неожиданно вступился за меня Оллред.

Смущенно кашлянул и произнес, старательно глядя в сторону: — Все-таки обычно бесчестят девушек, а не наоборот.

— В случае с этой бесстыдной особой всего можно ожидать! — отмахнулась от его возражения Ами. — Она ведь сама не так давно имела наглость признаться, что уже познала все прелести…

На этом месте Ами замялась, явно не в состоянии произнести простое слово из четырех букв. Ах, какая прелесть! Меня всегда веселило то, что в приличном обществе слово «секс» находится под негласным запретом.

Значит, заниматься им можно, а вот говорить о нем — ни в коем случае! По-моему, ханжеством попахивает.

— Ну, если Алекса собиралась обесчестить меня, то она выбрала для этого весьма необычный способ, — неожиданно поддержал сомнения Оллреда Дариан. — Или сейчас принято перед, так сказать, актом любви осыпать вторую половинку всевозможными оскорблениями?

Я почувствовала, что краснею.