Любовь и вороны - 1. Не было бы счастья

Дворецкий между тем окинул невозмутимым взором стол с легким завтраком, к которому мы так и не прикоснулись. Подлил Дариану кофе из огромного фарфорового кофейника, повернулся было ко мне…

— Кстати, Гисберт, — окликнул его Дариан, отвлекшись на мгновение от угрюмого разглядывания моей скромной персоны, — ты бы не мог…

Мой новоявленный супруг не успел закончить фразу. Я самым подлым образом воспользовалась тем, что он отвлекся на слугу, и бросила в него шар парализующих чар.

Ярко-красная молния с протяжным свистом разрезала пространство между нами и угодила бедняге прямо в середину лба.

Дариан смешно округлил глаза, открыл рот — и в таком виде ткнулся лицом в тарелку овсянки. Ну, хоть падать было мягко. Надеюсь, что каша остыла в достаточной мере.

— Однако, — сдержанно проговорил Гисберт. Прижал к себе кофейник и с некоторой опаской попятился, когда я вскочила со своего места. Как он ни старался сохранять хладнокровие и выдержку, но его голос все-таки испуганно дрогнул, когда он спросил у меня: — Надеюсь, вы не решили стать состоятельной вдовой сразу после свадьбы? Учтите, в таком случае я буду вынужден причинить вам боль, но не позволю вам…

— Не говорите глупостей! — отмахнулась я, оборвав его на полуслове.

— Лучше помогите мне. Я должна изучить медальон вашего хозяина!

— Не понял, — честно признался Гисберт, но все же поставил кофейник на стол, после чего помог мне приподнять Дариана.

Несчастный запрокинул бледное, перемазанное кашей лицо, откинувшись на спинку стула. А я уже уткнулась носом в его грудь, изучая с близкого расстояния медальон, но пока не рискуя взять его в руки.

Мало ли, какие еще чары могут быть на него установлены.

— Прошу прощения, госпожа Алекса, что отрываю вас от столь увлекательного занятия, но все-таки я вынужден потребовать объяснений! — непреклонным тоном заявил Гисберт. — Что все это значит? Учтите, иначе я буду вынужден позвать на помощь!

— Вашего хозяина околдовали, — обронила я, с интересом изучая тонкую вязь непонятных символов, обрамляющих портрет некой девушки, по всей видимости, той самой загадочной и вероломной Ами.

А хороша девица-то! Маленький вздернутый носик, томные глаза глубоко синего цвета, темно-каштановые волосы. Красавица, да и только. И весит, наверное, меньше меня раза в два.

Я уныло вздохнула и неимоверным усилием воли отогнала от себя неприятное воспоминание о своем неверном женихе и его весьма нелицеприятных высказываниях в мой адрес. Как говорится, худая корова все равно ланью не станет.