Любовь и вороны - 1. Не было бы счастья

Как я ни старалась протянуть время, но наступил тот момент, когда оставаться в комнате было просто глупо. Я в последний раз посмотрела в зеркало, поправила выбившуюся из прически прядь волос и повернулась к дверям.

— Удачи! — вдруг пожелала мне Лалия.

От неожиданности я едва не споткнулась. Обернулась к ней с немым вопросом в глазах.

— Госпожа Амикша — очень недобрая особа, — поторопилась объяснить служанка. Добавила с кривой ухмылкой, нервно комкая в руках передник. — Очень недобрая. Я рада, что она больше не невеста хозяина.

— Спасибо, — кратко поблагодарила я и, неохотно переставляя ноги, медленно отправилась прочь.

Сказанное служанкой энтузиазма мне отнюдь не добавило. Желание сбежать усилилось многократно. Прокрадусь по холлу мимо гостиной в прихожую — и прочь из этого дома!

Но реальность оказалось совсем другой. Когда я спустилась по лестнице, то увидела Гисберта, который мрачной статуей стоял почти по центру просторного холла, прислушиваясь к чему-то неведомому.

— А вот и вы! — искренне обрадовался он, увидев меня. — Наконец-то! Пойдемте, пойдемте быстрее!

После чего чуть ли не затанцевал вокруг меня от нетерпения. По всему было видно, что ему очень хочется настойчиво подтолкнуть меня в спину, но сделать этого он не осмеливается. Как-никак я жена его хозяина и виера, а он — обычный дворецкий.

— Почему такая спешка? — хмуро поинтересовалась я, тоскливо поглядывая в сторону входной двери.

— Понимаете, там господин Дариан и госпожа Амикша… — Гисберт запнулся и мученически заломил руки. Запинаясь, проговорил, тщательно подбирая каждое слово: — В общем, не мое, конечно, дело — обсуждать любовные проблемы хозяина, но… Госпожа Амикша — она такая… Такая… — И на одном дыхании выпалил: — Я был бы счастлив, если бы хозяин никогда не простил бы ее за совершенное.

— Ясно, — буркнула я себе под нос, нервничая все сильнее.

После всего сказанного Гисбертом и Лалией я ожидала увидеть в гостиной не иначе как любимое порождение самого бога-пасынка. Не удивлюсь, если загадочная и почти ненавидимая мною Ами окажется чудовищем во плоти, пожирающим живьем младенцев. И идея побега уже не казалась мне такой уж безумной.

— Госпожа Алекса! — Гисберт внезапно простер ко мне ладони в умоляющем жесте.