Любовь и вороны - 1. Не было бы счастья

Нет, ни за что на свете я не хотела учиться под его началом! Да я бы со стыда сгорала каждый раз, когда встречалась бы с ним в коридорах факультета, поскольку волей-неволей представляла бы себе всякие глупости с ним в главной роли! Что поделать, раз у меня настолько пылкое воображение. А в те времена я вообще была слишком влюбчивой. В личной жизни у меня царил полный штиль, поэтому я любого мужчину более-менее подходящего возраста и симпатичной наружности рассматривала через призму надежды завязать отношения.

Возможно, виер Норберт Клинг, а именно так звали декана факультета ментальной магии, попытался бы настоять на своем. Точнее, он сделал попытку и даже потребовал, чтобы я вторично прошла через испытания. Но ректор, который, кстати, хорошо знал моего отца, быстро урезонил его рвение. И таким образом я стала изучать артефактную магию, о чем ни капли не жалею.

Весь этот долгий рассказ был посвящен одной цели: объяснить, что некоторые способности к ментальной магии у меня все-таки есть.

Поэтому, наверное, именно я обнаружила на медальоне Дариана чары подчинения. А ведь он носил эту вещь на себе около полугода, за это время наверняка встречал других магов — и никто из них не заподозрил ничего странного. И вот теперь у меня было отчетливое ощущение того, что с Ами творится что-то неладное. И еще это глупое чувство, будто в гостиной присутствует некто посторонний. Тот, кто внимательно следит за развитием ситуации, предпочитая при этом остаться незамеченным.

— Госпожа Алекса? — окликнул меня Оллред, и я очнулась от своих раздумий. Смущенно улыбнулась, осознав, что так и не ответила на его вопрос.

— Вы спрашиваете, как я поняла, что мой супруг находится под воздействием чар подчинения, — медленно протянула я, продолжая следить за реакцией Ами на свои слова.

А вот теперь она услышала, о чем идет речь. Ее лицо вдруг жалобно скривилось, она судорожно вздохнула, а в глазах заблестели слезы.

— Дариан, — протянула она, — я ничего не понимаю! Эта девушка — твоя жена? Но… Как, когда?..

На скулах Дариана заалели два ярких чахоточных пятна румянца. По всему было видно, что ситуация не приводит его в восторг. Но он продолжал сидеть, пристально глядя только в огонь и ни на что более.

— А как же я?! — словно в плохом спектакле вопросила Ами и горько-горько разрыдалась.

Беда была в том, что она не играла. В этом я была совершенно уверена.