Любовь и вороны - 1. Не было бы счастья

Именно тогда он услышал в свой адрес столь обидное определение. Ну, помимо прочих оскорблений. Ами, а именно так звали невесту Дариана, рассказала ему все, что о нем думала. Мол, и замуж за него решила выйти лишь из-за денег, и раздражает он ее, и вообще урод полный. То ли дело Рикардо!

Рикардо лишь ехидно ухмылялся, продолжая держать девушку в своих объятиях. Дариан сперва хотел вызвать его на смертельный поединок, но потом плюнул — и ушел. По дороге увидел этот трактир, подумал, что горе принято топить в вине.

На этом месте его рассказа самогон у нас кончился. Трактирщик долго убеждал нас, что нам якобы хватит, пытался вызнать мой адрес, чтобы нанять экипаж и отправить от греха подальше. К вечеру питейное заведение начало заполняться людьми, и пожилой мужчина упорно толковал мне, что у пьяной девушки могут возникнуть проблемы.

Такая забота неожиданно растрогала меня до слез, и я опять заревела в полный голос. Надо же, а сперва этот трактирщик показался мне гадом редкостным.

Дариан заплетающимся голосом пытался уверить трактирщика, что рядом с ним мне нечего опасаться. Затем мы устали спорить, прихватили графин, который с огромной неохотой трактирщик нам все-таки продал, и отправились гулять по улицам города.

Вроде бы, мы пили на набережной, со всем мыслимым удобством расположившись на широком каменном парапете. Пару раз нас пытались забрать городские патрули, но после краткого обмена репликами с моим спутником стражники шли дальше.

Потом моя память сохранила воспоминание о храме всех богов, расположенном на главной площади Гроштера. Наверное, мы вели себя слишком шумно, поскольку Дариан долго о чем-то ругался со священником. И — провал в сознании. Больше я не запомнила ничего. Наверное, оно и к лучшему.

Часть первая. Выйти замуж за первого встречного.

Более отвратительного пробуждения у меня никогда не было. Казалось, что у меня болело все тело, а особенно — голова. Боль пульсировала острыми вспышками в висках, многократно усиливаясь при малейшей попытке пошевелиться. А еще меня просто зверски тошнило. Я боялась открыть рот, опасаясь, что все съеденное и выпитое вчера немедленно попроситься наружу.

Но куда больше меня тревожило то, что я не запомнила окончание вечера.