Любовь и вороны - 2. Тридцать три несчастья и немного везения

Я вообще не хочу умирать! У меня только жизнь начинает налаживаться, можно сказать, а меня так настойчиво всякие посторонние личности в гроб пытаются уложить!

Норберг опять подозрительно захрюкал, торопливо отвернувшись от нас. Нет, это просто неслыханно! Он действительно самым наглым образом давится смехом! Да как ему не стыдно!

— Вы, вы!.. — прошипела я срывающимся от негодования голосом, обвиняюще ткнув в менталиста указательным пальцем. — Вы… Вы невыносимы! Я тут погибнуть должна в ближайшее время, а вы веселитесь!

— Простите, Алекса.

— Норберг обернулся ко мне, безуспешно пытаясь вернуть серьезное выражение на лицо. Но его губы беспрестанно разъезжались в широкой улыбке, а в глубине глаз плясали искорки затаенного смеха.

— Простите, — повторил он и вдруг самым неприличным расхохотался.

Я сжала кулаки. Хотелось бы знать, что именно так развеселило Норберга? Неужели я настолько надоела ему, что он мечтает как можно быстрее спровадить меня в земли мертвых? Тогда зачем спасал от призрака? Мог бы сделать шаг в сторону и спокойно насладиться зрелищем того, как неупокоенный дух Гастона Гальера разделался бы со мной.

А он в драку полез. Сам себе противоречит!

Криста изумленно вскинула брови, тоже не понимая причин такого приступа безудержной радости. Затем посмотрела на меня и негромко спросила:

— А у твоего приятеля вообще все дома? Или он тогось?

И выразительно покрутила пальцем около виска.

Я лишь пожала плечами. Если честно, до сего момента я искренне считала Норберга одним из самых здравомыслящих людей в нашем королевстве.

Но теперь начинаю сомневаться в этом. Боюсь, он болен какой-то разновидностью безумия.

Мимо внимания Норберга не прошел наш негромкий обмен репликами. Он глубоко и протяжно вздохнул, силясь успокоиться. Затем отер кулаком заслезившиеся от смеха глаза и наконец-то умолк.

— Простите, — в третий раз сказал он. — Это было… некстати. Но, Алекса, честное слово, вы, пожалуй, единственная знакомая мне особа, которая с таким завидным постоянством притягивает к себе всевозможные неприятности и смертельные проклятья!

Последнюю фразу он произнес с нескрываемым восхищением и зацокал языком, не в силах совладать с эмоциями.

А вот я пригорюнилась, поскольку не видела ничего замечательного в моем так называемом даре.

— Да не переживайте вы так, — мягко добавил Норберг, испытующе взглянув на меня. — Вы не погибнете. По крайней мере — не от проклятья Кристобальды.