Любовь и вороны - 3. Поводок для волка

Я тяжело вздохнула. Облизнула разбитый нос, еще ноющий после полученной от Дика оплеухи. И прислушалась к тому, что творилось снаружи.

В доме царила просто-таки нереальная мертвая тишина. Не было слышно шума крыльев перепуганной птицы. Но даже более того, замолкли и шаги Дика.

Я недоуменно хмыкнула. Немного подумала и зажмурилась, осторожно потянувшись мыслями к разуму Дика. Если я не могу его услышать, то сумею прочитать намерения и таким образом определю, где он и что делает.

Правда, почти сразу я изумленно распахнула глаза.

Дика в доме не ощущалось. В этом я была абсолютно уверена. Но…

Я опять зажмурилась. В этом пустоте давно оставленного людьми жилища чудилось что-то неправильное. Как будто кто-то умело скрывался от меня за пеленой невидимости. Я почти слышала биение чужого сердца, почти чуяла его дыхание.

От слишком сильного напряжения меня опасно повело в сторону, и я с трудом удержалась на лапах. Со вздохом сожаления я отказалась от идеи определить, кто же еще скрывается в доме.

Нет, мне нельзя терять сознание. Это непозволительная роскошь в моей ситуации. Самое главное то, что от этого существа, неважно, человек оно или зверь, не исходит чувства опасности.

«Так ли хороша твоя интуиция? — с сомнением шепнул глас рассудка. — В Дике ты тоже не заподозрила ничего дурного. А он ведь работал подле тебя несколько дней».

Я досадливо поморщилась. Напоминание об этой оплошности было крайне неприятно и болезненно для моего уязвленного самолюбия. Да, ошибок я наляпала немало.

Слишком расслабилась. Слишком была увлечена мыслями о путешествии в Гроштер. Слишком мечтала хотя бы раз пережить те же терпкие волнующие ласки в чужой постели. Ни одна ночь, проведенная в пресных и привычных объятиях мужа, не сравнится с тем наслаждением, что я получила в столице.

Тем не менее, надо было что-то делать. Я не могла вечность просидеть перед запертой дверью в заброшенном доме на окраине провинциального городка. Точнее, как раз это мне и грозило…

И разбушевавшееся воображение мгновенно нарисовало мне неприглядную картину долгой и страшной смерти от голода.

Наверное, к концу этой пытки я сойду с ума и примусь царапать лапами дверь, выдрав тем самым себе когти с мясом. Или же примусь грызть собственный хвост, силясь таким образом хоть немного умерить невыносимой муки…

В этот момент дверь, тихонечко скрипнув, сама собой приоткрылась, будто от сквозняка.

Беда заключалась в том, что я не ощутила ни малейшего дуновения ветерка.