Любовь и вороны - 3. Поводок для волка

В конце концов, у него есть право на собственное мнение. И в некотором роде я его даже понимала. Нелюбовь родителей — что может ранить больнее? Говоря откровенно, моя мать тоже не испытывала ко мне особо теплых чувств. Нет, она не била и не унижала меня. Напротив, я никогда не была голодной, а моим нарядам могли бы позавидовать отпрыски богатейших семейств. Но при всем этом внешнем благополучии я прекрасно осознавала, что она лишь откупается от меня. Великолепная хищница и тигрица, она невыносимо стыдилась того обстоятельства, что родила какую-то обычную кошку.

Сожаление светилось в ее глазах каждый раз, когда я перекидывалась при ней. Помнится, в подростковом возрасте я взбунтовалась и целый год отказывалась менять облик. В обличии лесной кошки облазила все окрестности Гроштера, питалась тем, что воровала кур. И, наверное, никогда в жизни я не была более счастлива, чем тогда.

Закончилось все весьма болезненно. Однажды я проснулась — и осознала, что разучилась говорить по-человечески. Я помнила буквы, могла воспроизвести какие-то простейшие слова.

Но они наотрез отказывались складываться в осмысленные фразы.

Перепугавшись, я рванула домой так, что лишь подушечки лап засверкали. Правда, путь обратно занял целую неделю. Слишком далеко на сей раз я ушла от родных мест.

Я осознала, что произошло нечто страшное, сразу, как только увидела родной дом. Его окна были разбиты, незапертая входная дверь хлопала под порывами ветра.

Мне хватило осторожности дождаться ночи. И только небеса ведают, каких сил мне это стоило.

Первые седые шерстинки на кончике моего хвоста появились именно в тот жуткий и до безумия длинный день, когда я лежала в кустарнике и молила солнце как можно быстрее покинуть небо.

И все-таки я не вытерпела. Отправилась на разведку еще до наступления полной темноты, надеясь, что моя серая шкура сольется с ранним вечерним сумраком.

Дом был пуст. И он опустел не вчера и даже не неделю назад, когда меня с такой непреодолимой силой потянуло сюда. Здесь никто не жил минимум месяц, а скорее всего — гораздо, гораздо дольше.

Я очень старалась, но не могла уловить запаха матери. Пахло лишь пылью и какой-то давней трагедией.

Понятное дело, я не посмела перекинуться и заявиться для разговора по душам к соседям. Им пришлось бы каким-либо образом объяснять мое долгое отсутствие. К тому же было не исключено, что кто-нибудь из них имел отношение к загадочному исчезновению моей матери.

Но я еще долго по ночам скользила по пустынным улицам городка.