Любовь и вороны - 3. Поводок для волка

Я резким движением отправила подушку на пол, в последнюю секунду удержавшись от желания запулить ею прямо в голову несносной девицы. Затем встала, небрежно скинув одеяло.

Краем глаза я заметила, как Айша смутилась. Она пыталась этого не показывать, но на ее щеках заиграл предательский румянец, а глаза забегали по сторонам.

И эта реакция, признаюсь честно, озадачила и позабавила меня. Да, я предпочитала спать в полупрозрачной сорочке, а еще лучше — вовсе нагишом. Как сегодня, к примеру. В противном случае мне не удавалось отдохнуть в должной мере.

Вэйд, помнится, первый год нашего супружества частенько ворчал по этому поводу. Мол, негоже замужней даме такое поведение. Но быстро научился получать удовольствие от подобного положения дел и даже начал брать с меня пример. В самом деле, разве может быть что-нибудь приятнее, чем ощущать рядом тепло чужого тела? Причем обнаженного, не скрытого под ненужными слоями пижамы или ночной рубахи, более напоминающей мешок? Только в этом случае возможно почувствовать полное единение.

Но я прекрасно осознавала, что подобное поведение считается неприемлемым в приличном обществе. Люди бывают очень смешны в своих предрассудках и запретах. Они так старательно отгораживаются от самых близких людей выдуманными преградами… Впрочем, не мне их судить.

Однако я полагала, что Айша не обратит внимания на мою привычку. Эка невидаль — голую девушку увидела. В конце концов, она одного со мной пола. К тому же, как я успела заметить, привыкла одеваться более чем вызывающе.

Интересно, с чем связано смущение Айши?

Но я не стала развивать эту тему. Лишь сделала мысленную заметку. Подумаю об этом позже.

Я бы могла поразмыслить об этом сейчас, пока карета катилась по направлению к Гроштеру. Но эта сцена лишь промелькнула в моих воспоминаниях. Демоны с этой Айшей! Она слишком неприятна мне как человек, чтобы по доброй воле постоянно думать о ней и о странностях в ее поведении.

Сейчас Айша сидела напротив меня. Она задумчиво смотрела в окно на проплывающие мимо картины мирной сельской жизни.

Но губы при этом постоянно кривились, как будто девушку душил затаенный гнев.

Вентор, который выбрал место около меня, негромко хмыкнул. Спросил с явным любопытством:

— Айша, ты почему насупилась? Я считал, что после гибели Винлана ты вне себя от радости будешь.

— Винлан — мелкая сошка, — хмуро сказала девушка. — А вот Норберг — совсем другое дело. Я почувствую себя совершенно счастливой лишь в тот миг, когда пну его мертвое тело.