Коктейль «Ревность ангела». Сюрреализм. Триллер

 – Это – абзац!

Дежурный заметил такое замешательство, и что Фурт снова запнулся именно на дате, и сказал:

– Гражданин Фурт, давайте лучше составлять ваше заявление не по форме, а так, как вы можете это сделать в такой серьезный момент? Выдохните, успокойтесь, и пишите так, как есть! Без формата! Без купюр.

Фурт перестал трястись. Он смотрел прямо в глаза дежурного. Снова вытер лоб, но не шарфом, а платком. Его он легко нашел в боковом кармане пиджака. Кивнул головой, заговорил твердо и уверенно:

– Все верно! Так я и сделаю.

Так и сделаю.

Фурт ловко открыл портфель. Без суеты извлек из него свою ручку и бумагу. Положил чистый лист перед собой, и написал заголовок:

««Коктейль «Ревность ангела»

Заявление о пропаже человека. Составлено рукой гражданина Фурта Евграфа Зигмундовича».

Дежурный удивился, но не стал мешать ему, и не сказал ни слова, довольствуясь тем, что дело хоть как-то сдвинулось с места. Фурт же продолжил писать:

1 | 0 | 2

«В прошлую субботу решили с женой устроить себе прогулку на авто по Волоколамскому району.

Маршрута мы не строили. Думали, просто будем знакомиться со всем, что встретится нам интересного в пути. Все это – очень неожиданно, интересно и полезно. Обходили заброшенные фермы, осматривали храмы, любовались ландшафтами. Ближе к вечеру, часам к шести, проезжая в сторону Волоколамска, увидели стоящий особо храм, что стоит на урочище Казаново близ деревни Шитьково. С некоторым сомнением, решили свернуть к нему, мол, чтобы не жалеть потом, что «были так близко, но поленились сделать еще полшага». И мы свернули на грунтовую дорогу, и так, через пашню, поехали. Наш седан справился и с оврагом. Поднялись из оврага, и вот он, храм.

Храм – полуразрушен, но стены все на месте. Стоит храм на пустыре. С восточной стороны его находится, на некотором удалении, небольшое кладбище. По южной – заросли дудника и репейника. С запада – высокое дерево. А с северной его стороны – грунтовая дорога, овраг и пашня, за ней же шоссе, с которого мы и свернули.

Нам уже тогда стало не уютно, но мы почувствовали настоящий холод, когда присмотрелись к некоторым деталям самого храма. У северной стены его, с которой мы подъехали, была куча песка, а на ней небрежно валялись детские игрушки. На маленьком деревянном крылечке лежали предметы хозяйства. Пара окон была застекленной, и к стеклу плотно прилегали тюли.

– Смотри, а здесь кто-то живет. – сказала моя жена.

– Но никого не видно и не слышно.