Не желай меня, враг!

Сжечь дотла! Ну же, проклятый дар! Пробудись! Убей мерзавца, убей насильника! Он ведь куда больше заслуживает твоей кары, чем мои безвинные родители! Почему, почему ты не слушаешься меня?!

Липкие, потные лапы барона сжимали и тискали меня, переполняя отвращением. Я чувствовала, как тело раскаляется, будто в лихорадке. Знакомое состояние – предвестник огня. Я не могла вызвать его усилием воли, но оно всегда приходило само собой в накале чувств.

- Что, начинается? – фыркнул ненавистный опекун. – Надо поторопиться, пока ты не превратилась в печку!

Дядя задрал юбку.

Приготовился сорвать белье – как вдруг оно вспыхнуло огнем прямо на мне. Я закричала от боли: кожу нещадно опалило. Барон взвизгнул как поросенок и соскочил с меня. Я стала кататься по полу в надежде сбить пламя.

Языки огня переметнулись на стену – на старинный гобелен моего рода. Я слышала треск и запах горелой ткани. Но главное – грузный топот дяди, убегавшего прочь.

Я все-таки защитила невинность сегодня. Страшной ценой.

Еще одна семейная реликвия, гобелен, видевший не одно поколение моих предков, уничтожен в огне. А сама я кое-как поднялась на ноги и заковыляла в свои покои, придерживая лоскуты сожженной одежды.

Кое-как доползла до собственной спальни. Горничная Несса ахнула, увидев мое состояние. Я послала ее за лекарем. Ожоги терзали тело, нарывали и саднили на коже. Но я знала, что уже завтра они пройдут без следа. Такое случалось не в первый раз. Лекарь был нужен только чтобы не терпеть боль.

С отметинами моей магии он не справился бы – если бы они к утру не исчезали сами.

Час спустя, нашпигованная отварами и мазями, я лежала в постели. Боль утихла. Я смежила веки, надеясь уснуть. Как вдруг услышала звук открывшейся двери. Несса вскочила со стула и почтительно склонилась перед вошедшим.

Сердце замерло. Дядя явился довести дело до конца? Мое растерзанное состояние не отпугнет его?

Я ошиблась – но к невеликому счастью.

- Вон! – скомандовал Нессе тонкий, неприятный женский голос.

Тетя. Явилась зачем-то. Уж точно не посочувствовать. Ни жалости, ни сочувствия я не видела от нее с тех пор, как осталась сиротой. На руках она держала Мурлыку, неудобно перехватив его под животик.

Недовольный кот порывался спрыгнуть с рук – но не тут-то было. Кого угораздило попасть в цепкие лапы моих родственничков – так просто оттуда не вырвется.

- Лиара, глупая неуклюжая девчонка! – противно пискнула тетя.