Из рода Свирх. Дикарка

— Эй! В чём дело? — спросил он.

— Фееб, так нельзя! — воскликнула я. — Без благословения Духов, без прощания. Убегать, точно мы преступники! Ещё и в Будру!

Фееб поморщился:

— Вот только не начинай, как твой папаша самод...!

Он осёкся, но я поняла, что он хотел сказать. Меня окатила горячая волна ярости.

— Ты хоть знаешь, как нас называют в других странах? — в запале продолжал Фееб. — Лесные дикари, вот как. Даже в грязном Дироше!

Я напала на него внезапно. Ударила головой в нос, а когда он отшатнулся, ослеплённый болью, сделала подсечку и завернула его руку за спину, заставив уткнуться лицом в пол.

— Не смей говорить о моём отце неуважительно! — прошипела я Феебу на ухо. — И, знаешь, мне плевать, как нас называют в других странах.

— Пусти! — в бессильной ярости пропыхтел он.

Я отпустила и отошла на пару шагов в сторону. Фееб поднялся, промокнул краем рукава кровь под носом и сухо заметил:

— Решай Маара, ты со мной или нет?

— С тобой, но не стану убегать из селения, словно преступница, — твёрдо произнесла я.

— Эти люди моя семья. Единственная, которую я знаю, и мне нужно проститься с ними, как полагается. Не понимаю, как ты можешь уехать без всего этого, будто чужой всем.

Неожиданно на улице раздались взволнованные крики. Мы с Феебом переглянулись.

— Это ещё что? — пробормотала я.

Не сговариваясь, мы кинулись к дверям, но Фееб в последний момент пропустил меня первой. На Площади собралось достаточно жителей — в основном женщины и дети, которые ещё не ушли в Лес собирать хворост.

В центре толпы слышался взволнованный голос Роома, сына лучника. До меня долетели обрывки его рассказа:

— У тройного тиссарди... одёжа богатая, ладная... А лицо бледное, видать вся кровь в землю ушла.

Мы приблизились к толпе, Фееб взял за локоть знакомого охотника и тихо спросил:

— Э, что случилось?

Парень потёр крупный нос и ответил:

— Ребята, что хворост собирали, нашли у тройного тиссарди раненого.

Тройной тиссарди знал каждый ребёнок: на пригорке росло дерево.

Его ствол, широкий и могучий у основания, на высоте человеческого роста расходился на три части, и они тянули к небу чёрные, узкие, похожие на клинки листья.

— Роом, говорит, левая нога раненого разорвана большим клыком, похоже на вепря, — продолжал парень. — Наши уже отправились за ним.

— Охотник? — деловито спросил Фееб.

— Да я-то почём знаю? Принесут — выясним. Если живым получится донести. Мальчишки сказали, он много крови потерял.