Моя надежда

Наверное, но не Месилону было их понимать.

Во время войны Месилон потерял жену. Только чудом выжили дети — трое его дочерей и двое сыновей, которых кормилица спрятала в пещере на морском берегу, когда армия Заката прошлась по замку Брен-Ригель чёрной волной. Месилон был далеко. Судьба не доверила ему шанс совершить месть. И он запечатал в памяти воспоминания о войне, заставив себя думать только о том, что ждёт его и его дочерей впереди.

Но время шло, и война вновь заглянула к нему домой.

Месилон вздохнул и снова посмотрел за окно.

Война давно прошла, и даже шрамы давно затянулись на гладкой коже империи. Но они — такие, как и Беиска, те, кто видел, как проливалась кровь — сами были подобны этим шрамам. Один только факт существования другого напоминал каждому из них о том, сколько крови когда-то пролилось на этой земле.

Беиска хотела получить кусок острова, но для Месилона это была больше чем земля. И не только потому, что на этой земле росла проклятая магическая трава.

Месилон никогда в жизни не отступал перед лицом тьмы.

Не стал бы он делать этого и теперь. Но ранняя старость входила в свои права. Он не был уверен, сколько лет ещё сможет удерживать Брен-Ригель в своих руках. Эриан должна была занять его место, и хотя он любил дочь, но следовало признать, что разумности её действиям хватало не всегда. Как теперь — когда она поехала кататься на лошади под носом у врага.

Сможет ли Эриан принять бразды правления из его рук? Месилон не знал.

Нужно было обеспечить этой земле благоденствие и покой.

Сама мысль о том, чтобы отдать на тёмный двор одну из своих дочерей, была противна Месилону, как и тот факт, что нога Сафирота Шаула ступит в его дом. И всё же он привык приносить жертвы, которых нельзя избежать. Чтобы сохранить замок и видеть Эриан его госпожой, Месилон был готов поступиться многим, чего иначе не допустил бы никогда.

— Отец! — высокий голос дочери прозвучал у него за спиной, вспарывая застоявшуюся в спальне тишину, — отец, Сафирот уже здесь! Въезжает в замок! С минуты на минуту он испросит дозволения говорить с тобой!

Месилон развернулся и увидел перед собой раскрасневшееся, запыхавшееся лицо Эриан.

— Он видел тебя?

Эриан покраснела ещё сильнее и потупила взгляд.

— Прости… — тихонько сказала она.

— Эриан… — в голосе отца была такая тоска, что Эриан, не задумываясь, бросилась к нему и повисла на шее.

— Я больше ему не покажусь, — затараторила она, — правда-правда.