Лабиринты Роуз

Я пытался спрятать его, закрыть, но Анвер сбежал. Я вхож во дворец еще со времен Могучего Орраха, мне не составило труда отыскать сына в хитросплетениях дворцового лабиринта. Он опять был с Лолибон.

Дитя, ты, наверное, не знаешь, но мы можем скрывать своего присутствие. Как бы тебе объяснить? Представь, что дорога бахриманов имеет начало и конец. Образно мы входим в одну дверь и выходим через другую. Так вот, войдя в одну дверь, мы можем остановиться у второй, не открывая ее.

Оставшись за «дверью», я хотел узнать, о чем мой сын беседует с королевой, как сильно он привязан к ней.

Услышанное убило меня. Она уговаривала его сделать вместе с ней второй переход, объясняя этот трудный для каждого бахримана поступок интересами государства. Лолибон собиралась уничтожить Союз пяти королевств. И Анвер согласился. Я вцепился зубами в собственный кулак, чтобы не закричать: сын после единственного перехода не мог противиться ее чарам, что будет с ним после нескольких? Я верил, что королева не остановится, пока не высосет всю его магическую силу.

Хотя я сам ненавидел Союз, но боязнь за Анвера толкала меня на убийство королевы. Я едва сдержался, чтобы не выйти и не задушить Лолибон. Меня остановил вопрос: чего я добьюсь? Бежать некуда, а смерть королевы ополчит против нас драконов. Как ни крути, сын пропадал у меня на глазах. И тогда я вспомнил о Петре.

– Вы хотели, чтобы он совершил переход с королевой?

– Нет… Да... Мне трудно говорить, ведь Петр является для меня таким же сыном, как Анвер. Когда он попал в Тонг–Зитт, я взялся за воспитание волчонка, выращенного твоим отцом.

Я сделал из него настоящего бахримана.

– Вы отравили Петра мыслью, что мои родители для него враги.

– А разве не так?

– Мы любили его.

– Для бахримана истинной является одна любовь – родного отца.

– То–то вы сейчас пожинаете плоды сыновней любви, – Роуз не удержалась от язвительности. – И та самая «любовь» толкнула вас заменить Петром слабого Анвера.

– У нас не было времени на раздумья. Я явился к Петру и стал умолять выполнить важную миссию вместе с королевой.

Отдать дань людям, королевству, приютившим нас. Для эрийского волчонка это был бы первый переход с женщиной. Петр сильнее моего сына, он наследник Верховного жреца, он не стал бы и после третьего раза ее рабом.

Роуз не обратила внимания на слова о третьем переходе, ее больше волновал другой вопрос:

– Но для дороги бахримана Петр должен был стать ее любовником? Не так ли?

– Он был ее любовником и давно.