Кровь королевы

Откинулся на спинку кресла и, наконец, расхохотался в полный голос.

— Перемирия? — фыркнул он. — Перемирия… Да на что мне перемирие с жалкой наложницей сына настоящей королевы? Моя армия того и гляди стопчет вас в пыль.

Глаза дроу сверкали яростью, но ему явно нечего было сказать.

— Дан, — рука Ивон легла на плечо наместника, а голос прозвучал предупреждающе, будто она желала предотвратить какую-то ошибку. Данаг обернулся на спутницу и увидел парящий в воздухе шар, показывающий скалистую площадку, видимо, по другую сторону долины.

Внутри шара стояли четверо в тёмно-синих плащах элиты дроу. Трое — на коленях. Четвёртая — в полный рост. Сложив руки, она уверенно глядела на долину, распростёртую у ног. Шар показывал дальний план, но даже с такого расстояния Данаг не мог не разглядеть этот твёрдый взгляд сиреневых, словно лучи звёзд, глаз, смотревший сквозь него.

Ивон взмахнула рукой в воздухе, приближая изображение. Теперь Данаг мог в деталях рассмотреть, как топорщатся складки плаща из паучьего шёлка вокруг статной шеи аристократки.

Тонкие губы сжимались в узкую линию, как бывает у людей, привыкших за всё отвечать в одиночку. Высокие скулы серебрил свет луны, и в тусклом матовом мареве кожа дроу казалась не такой тёмной, как часто бывает у этой расы — лишь отливала тем же жидким серебром. Изгиб гордого носа выглядел благородным и твёрдым.

— Пойдёт, — Данаг усмехнулся. — Считай, что на сегодня ты откупилась, Ивон.

Данаг обернулся к посланцу и изрядно повеселевшим голосом бросил в пустоту:

— Прекратить атаку.

Враг желает говорить о мире. А ты, — он слегка нагнулся и провёл ногтем по скуле всё ещё стоящего на коленях мальчишки, — веди сюда свою госпожу.

***

Ящер с характерным звуком проскрёб когтистой лапой по каменистой насыпи, и, повинуясь команде наездницы, остановился. Несколько минут Алаур полным ненависти взглядом смотрела на двоих предателей, осмелившихся нарушить вековой договор о мире и погубить её королевство. Вейл — единственный, кому разрешили сопровождать королеву, давно спешился и с некоторым недовольством косился на повелительницу, а та всё ещё продолжала пялиться на Данага, обвиняя взглядом во всех известных ей грехах.

Данаг сидел в кресле, широко расставив ноги, и демонстративно потягивал что-то красное из драгоценного кубка. Взгляд его был устремлён прямо в глаза Алаур — и был он, в отличие от взгляда новоявленной королевы, скорее любопытным. Вблизи Алаур казалась гораздо моложе, чем в магической сфере.