Кровь королевы

Супруг

Закончив омовение, Алаур тщательно расчесала волосы, а затем закрепила на затылке несколькими гребнями с инкрустациями из самоцветов. Оставалась самая главная — ритуальная часть. Открыв серебряную шкатулку, стоявшую на тумбе у стены, она вынула один из хрустальных флаконов, стоявших внутри, и задумчиво повертела в руках.

Поразмыслив, Алаур выбрала для встречи несколько масел с запахами томных ночных растений и северных болот. Смешала в серебряной чаше, стоявшей тут же рядом с ларцом, и, зачерпнув кончиками пальцев, принялась старательно умащивать кожу благовониями.

Невесомые, как крылья птицы, её тонкие руки скользили по серебристой коже, то оглаживая бока, то скользя по бёдрам и пропадая между них.

От одной мысли о том, что она собирается сделать, щёки наливались краской. Никогда высокомерная наследница дома д’Хану не впускала кого-либо внутрь себя. Элауг Эт Зау отослал её прочь сразу же после свадьбы, не потратив времени даже на одну ночь — он вовсе не горел желанием выполнять распоряжения матери, навязавшей ему этот брак.

Алаур, конечно, не была настолько невинной, насколько можно было полагать.

Алаур не раз брала себе мальчиков для утех или заводила любовников из младших домов, но никого из них не впускала в святая святых своего тела, отлично понимая, что женщину из монаршей семьи может коснуться только супруг. Алаур не хотела рисковать тем шатким положением, которое занимала в королевской семье. Но никто не мешал им ласкать её, целовать и гладить в самых сокровенных местах.

Супруг же, навязанный прежней королевой, никогда не пытался ей овладеть. Не для того был нужен их брак, и никто не пытался изображать любовь. «Впрочем, — Алаур невесело улыбнулась собственным мыслям, — никто не говорит о любви и теперь». Думать о том нелепом положении, в котором она оказалась после смерти Миллении, не хотелось. Алаур старательно выдавила мысли о титуле из головы. Так было проще. Расслабиться хоть на одну ночь. И если в этом и правда есть какое-то удовольствие — что ж, получить хотя бы немного.

Она решительно окунула пальцы в масло и поднесла к животу. Прислонившись бёдрами к тумбе принялась медленно втирать драгоценный раствор.

Мягкие и неторопливые движения собственной руки постепенно начинали доставлять удовольствие, и, закрыв глаза, Алаур провела вверх, оглаживая грудь.

В то же время отвращение к тому, чем она вынуждена заниматься ради незнакомца, перехлёстывало через край.