Кровь королевы

Ивон, как обычно заметившая желание Данага поразвлечься, поднялась и, скользнув к королеве, прошептала той в самые губы:

— Я бы с удовольствием показала вам, ваше величество, почему Данаг допускает меня в свою постель.

Ярость, ненависть, обида и готовность рвануться прочь отразились на лице дроу одновременно. Данаг не сомневался, что ещё секунда — и Алаур что-нибудь выкинет, но вот Ивон явно не обратила на эту перемену никакого внимания.

— Вы же позволите мне помочь вам сегодня? — спросила она, оборачиваясь к Данагу и глядя на него абсолютно невинными глазами.

Дроу рванулась вперёд и голыми руками вцепилась в горло вампирши, как будто ту можно было убить одними когтями. Ивон, не ожидавшая такого поворота событий, рухнула на пол под тяжестью тела королевы. Будь она смертной, шея её оказалась бы свёрнута в первый же миг, и только то, что такие мелочи не могли стать причиной её смерти, спасло вампиршу от неизбежной гибели. Она с трудом отцепила от себя руки разъярённой Алаур и отшвырнула противницу в сторону.

Ивон повернулась к Данагу, собираясь пустить очередную шпильку, и обнаружила, что тот откровенно хохочет.

— Сволочь, — бросила Ивон, поднимаясь на ноги и занимая защитную стойку, однако Алаур, видимо, понявшая бессмысленность своего поступка, лишь приподнялась на локте и сверкала полными ярости глазами в её сторону.

Данаг подошёл к оскорблённой дроу и протянул ей руку.

Разъяренный взгляд королевы переместился с одной на другого.

— Простите мою подругу, — сказал Данаг, пытаясь унять неконтролируемые приступы хохота.

Слова его вряд ли возымели действие, но Алаур нехотя приняла предложенную ладонь и поднялась, тут же при этом оказавшись в объятиях своего нежеланного супруга. — Конечно, она уйдёт, — сказал Данаг негромко в самое ухо королевы, и его дыхание снова отозвалось волной жара по всему телу королевы. — Вы — только для меня.

***

Ивон не потребовалось повторять дважды. Данаг лишь слегка повернул голову, демонстрируя вампирше налитые кровью глаза, и та, насмешливо поклонившись, направилась к выходу.

Когда дверь за ней захлопнулась, Алаур ещё несколько секунд стояла неподвижно, размышляя, должна ли оттолкнуть наместника. С одной стороны, стоять вот так, в кольце тёплых рук, было довольно приятно. И она имела полное право оказаться в объятиях супруга, теперь уже ни один ханжа не посмел бы её упрекнуть. В то же время она не могла забыть, кто именно стоит рядом— генерал армии, совсем недавно едва не погубившей её народ.