Душеприказчица Мерил Пери

Белые заснеженные вершины, казалось, острыми пиками пронзали небеса и исчезали где-то там, высоко-высоко в облаках, а у подножья, наоборот, росла мелкая, но довольно густая зеленая растительность, больше похожая на низенький кустарник. Однако при ближайшем рассмотрении можно было с легкостью узнать карликовые деревья, ведь сквозь плотную изумрудную крону нет-нет да проглядывали кряжистые стволы и ветви.

Парень и девушка, взмыленные, но невероятно гордые, чтобы сознаться друг другу в усталости и дискомфорте, упорно приближались к окраинам городка рудокопов, известного на весь континент своими плавильнями и гербом, к настоящему моменту ставшим самым узнаваемым в королевстве Китвулд и не только.

Оттиск в виде стрижа на металлическом слитке — прослыл среди людей самым лучшим знаком качества, который знавали во всех Двенадцати королевствах. Даже мастерам своего дела из Истмарка сложно было тягаться с такой славой. И несмотря на это, грохота молотов, стука копыт и конного ржания не было слышно и в помине. Рудники молчали. Молчали плавильни. Нынешняя действительность словно замерла в ожидании неизбежных событий.

Ничуть не радостных событий.

Городские знали о грядущем. Но предпочитали молчать об этом. И никому ни слова, ни полслова, ни даже намека какого самого-самого маленького. Чтобы, не дай боги, не подтолкнуть судьбу к предстоящему.

Мрачная атмосфера витала в воздухе, растворяясь в стоящей кругом влаге, лужах, легком тумане.

Звенящая тишина обступала путников с разных сторон, порождая в их душах еще большее смятение. И только ритмичное чавканье калош звучало с завидным постоянством. А грязь под ногами не становилась тверже и суше.

Еще пара шагов на пути к окраине Винда, и встревоженная стайка воронов разразилась громким карканьем, оповещая о прибытии нежданных гостей. Правда, для кого-то из здешних прибытие соседей не стало новостью, а наоборот, позволило в предвкушении облизнуть пересохшие старческие губы.

Но несмотря на это, ни одна оконная петля не скрипнула.

Хозяева домов в такую сырость предпочли не отворять ставни, даже чтобы поглазеть. А те немногие прохожие, которые все-таки осмелились показать нос в этот еще не столь поздний час, быстрыми чавкающими шагами пересекали улицу и скоро скрывались в темноте дверных проемов.

Городишко под названием Винд был самым лучшим примером из всех примеров захолустий.