Мой хвостатый друг

Подхватил под локоть и повел по затихшим полутемным коридорам. Дом спал. По дороге еще попался одинокий слуга, но в повисшей тишине отчетливо читалось ночное спокойствие. Даже говорить казалось преступлением. Кона чувствовала, как накатывает хмель, и ускоряла шаг, желая добраться до кровати раньше, чем потянет на авантюры.

Остановились у тяжелой дубовой двери. Чародейка узнала ее без труда, именно за ней оставила свои вещи перед ужином. Плагос дождался, пока Кона отопрет замок, и ловко схватился за деревянную ручку, не давая спутнице зайти внутрь.

– Задержу ненадолго, – почти шепотом заверил он. – Не буду проходить, поговорим здесь, – облизнулся и слегка притушил магический огонек. – Нам с тобой завтра, – громко сглотнул, – придется оказаться в одной постели. Никогда еще женщина не была со мной по необходимости, но я что-то обязательно придумаю. Все будет хорошо.

Кона нахмурилась. Зачем он все это говорит? Ей и так неуютно от мыслей. Заглянула в глаза Плагоса, и застыла, всем существом ощутив его решительность.

– Не хочу, чтобы ты завтра боялась, – выдохнул спутник и, шагнув ближе, заключил ее в объятья. Пробежался руками по спине, прижимая к себе, и, осторожно запрокинув голову Коны, коснулся ее губ поцелуем. Нежным, уверенным и неспешным.

Вздрогнула, но не стала сопротивляться. Было странно понимать, что целует не Аль, но хмель делал свое дело: тело покорно принимало ласку. Кона легко уступила настойчивым губам и проворному языку. Обняла мужчину в ответ, наслаждаясь прикосновением к сильному упругому телу.

Очнулась, лишь когда руки Плагоса легли на ее ягодицы, бесцеремонно прижимая к разгоряченным чреслам. Его желание отлично чувствовалось и через одежду, и Кона вдруг поняла, о каком страхе он говорил только что.

Отстранилась и посмотрела Плагосу в глаза. Совсем не знает этого мужчину! И он вовсе не тот, с кем хочется провести свою жизнь… Возможно, невинность – и невеликая потеря, но делить постель абы с кем казалось ужасным.

Он будто понял ее мысли. Ослабил захват и снова перешел к осторожным поцелуям.

Пробегал губами по щекам, глазам, шее, расчесывал ладонями волосы, гладил по спине. И Кона сдалась, позволяя разуму уступить уже знакомому по общению с Алем ощущению: невнятному томлению в груди и внизу живота. Страх ушел. Осталось осторожное любопытство и тревожное ожидание продолжения.

Целовались почти до рассвета, пока не начал просыпаться мирно дремавший ночью дом. Распрощались, когда самый ранний слуга едва слышно прошелестел шагами внизу.