Фея страшных снов

- На самом деле, семья не может отречься от тебя, - сказала госпожа Мафалда и заслужила изумленный взгляд девушки. – Ты несовершеннолетняя. Если ты подашь прошение Его Величеству, он, несомненно, обяжет господина Родена терпеть тебя за своим столом до конца твоих дней, или до вероятного замужества.

Александрина вздрогнула. В их семье была такая приживалка – кузина отца, тетушка Сабрина. В юности она получила серьезную травму, обезобразившую ее лицо и тело, поэтому семья не смогла отыскать для нее супруга.

Сначала тетя Сабрина переживала, потом ворчала, и, наконец, озлобилась, став пугалом для маленьких детей и обузой для взрослых.

- Ты молода и привлекательна, возможно, твой брат сумеет найти тебе супруга, - пауза прозвучала зловеще, - какого-нибудь противного старика, которому будет плевать на твой темный дар. Есть такие любители юных девушек, готовые платить за телесные удовольствия браком или испорченной репутацией…

У Лины волосы зашевелились на голове. Все же до десяти лет она жила в поместье и, благодаря умению незаметно сидеть в уголке, слышала много историй о браках соседей и родственников.

Что-то подобное говорили про старого мистера Уоткинсона. За десять лет этот бодрый еще джентльмен сменил пятнадцать горничных, и все они были не более чем пятнадцати лет от роду. А потом все же женился на юной сироте Ниале Лейнс, имеющей особенно хрупкое сложение. Поговаривали, что он запрещает жене даже пить чай без разрешения, опасаясь, как бы ее хрупкая фигурка не стала более женственной!

- Вижу, ты меня понимаешь, - вздохнула госпожа Мафалда.

– Будешь писать Его Величеству? Я могу поднять старые связи и передать письмо в ближайшие дни.

Девушка закрыла глаза, хотя последний месяц отчаянно боялась это делать. И спать боялась. Кошмарные чудовища вились вокруг нее, врывались в комнату с любым вошедшим человеком, парили под потолком, скребли когтями пол… И если бы только чудовища! За госпожой Мафалдой, например, бегала маленькая девочка с окровавленными ручками, а за юным магистром, который пришел в лазарет по личной просьбе директрисы, таскался целый шлейф разбитых склянок с разными цветными жидкостями, порванные манускрипты, изломанные приборы и даже продавленный стул.

Она видела чужие страхи, кошмары, сны, заставляющие проснуться в холодном поту. Для нее они были не просто видимы – порой, они становились реальностью, как вот этот мерзкий изумрудный червяк, раскачивающий занавеску на окне.