Ворожея. Морской круиз

Именно на это указал Ален в первую очередь, - священник повернулся ко мне и окинул оценивающим взглядом.

- Тогда вокруг пупка должно образоваться бордовое кольцо, - заметил мне наставник.

Я многозначительно посмотрела на Христаса. Он несколько замялся, но потом кивнул.

- Значит, Монти действительно убил этот яд, - ткнул пальцев в сторону стакана.

- Вы уверены? – осторожно уточнил мужчина.

- Клер права. В состав этой жидкости входит сарукал. Это не трава, а минерал, плохо растворимый в воде.

Как я уже говорил, все зависит от дозы. Его применяют для облегчения болей. Остальной состав – это успокоительные травы. Именно поэтому я спрашивал о последних жалобах Монти на здоровье, - пояснил мэтр Броссар, - Необходимо узнать, прописывали ли ему в последнее время сарукал и для чего. Средство достаточно сильное и эффективное, но при неправильном применении может привести к летальному исходу. Собственно именно это мы и наблюдаем.

- Я просмотрю личные документы мэтра Филиппа, но не очень рассчитываю на успех.

Сарукал могли прописать еще до начала путешествия, и лекарство он мог взять с собой без указаний применения, - Христас задумчиво покачал головой.

- Как поступили с телом? – спросила я, обдумывая возможность уговорить наставника проанализировать кровь мэтра Монти.

- Согласно его распоряжению, уже опустили в море, - хмыкнул священник.

- Что? – мы с мэтром Броссаром одновременно подскочили на ноги и переглянулись.

Теперь провести вскрытие или хотя бы частичные анализы не представляется возможным! Если это было убийство, то улики потонули вместе с телом покойного.

- Это точно его распоряжение? – спросила я.

- Точнее не бывает. Он написал письмо и держал его на видном месте. Кроме того, он озвучил мне свое решение вчера вечером, - со вздохом пояснил священник, - После предсказания он основательно готовился к переходу в чертоги богини.

- Неужели исповедовался о прегрешениях? – насмешливо спросил ворожей.

Хмуро посмотрела на наставника.

- Нисколько, - неожиданно развеселился Христас, - Мэтр Филипп до конца жизни считал свои поступки исключительно правильными и угодными богине. Он никогда и ни о чем не сожалел, потому что каждый свой шаг продумывал и ни разу не поступил импульсивно.

- Интересно, кто в нем воспитал такую уверенность? – задумчиво произнес ворожей.

- Он сам себя сделал. Так он говорил.