Ведьмин холм

Хотя на самом деле он не был инвалидом, было мало надежды на то, что он будет год или больше пригоден к какой-либо работе; и я помню, как обрадовался, когда он сказал мне, что получил читательский билет в Британский музей, но очень огорчился, когда обнаружил, что его главной целью было преследовать его блуждающий огонек в Ведьмином холме, так как в местной библиотеке сделать это было уже невозможно. В самом деле, это было неподходящее место даже для самых здоровых интеллектуальных поисков. И все же Уво встретил Койша у моего офиса по дороге домой из музея, и именно там он и был, когда Койш снова приехал еще до конца недели.

На этот раз я был дома и изнемогал над списком отделки дома, когда моя стеклянная дверь потемнела и весь кабинет задрожал под его зловещей поступью. Стоя спиной к свету, маленький кругленький человечек казался совершенно черным от ярости; и если он и не грозил мне кулаком в лицо, то это впечатление, которое я до сих пор сохраняю о его внешнем поведении.

Его слова хлынули горьким потоком, но их смысл можно было выразить на одном дыхании.

Ройл вообще не ездил в Америку. Ни на свое имя, ни на чье-либо другое он не заказал билет в лондонской конторе парохода "Вторник", ни на один из пароходов "Среда", ни на один из тех, что отплывали в следующую субботу. Поэтому Койш со свойственной ему убежденностью заявил в качестве неопровержимого доказательства, что данное существо не могло отплыть в Соединенные Штаты под каким-либо мыслимым обличьем или псевдонимом. Он сам обошел упомянутые лондонские офисы, вооружившись фотографиями Аберкромби Ройла. Это решило дело. Он также заклеймил меня в пылающих глазах моего посетителя как соучастника до или после побега и автора ложного следа на расследование которого он потратил впустую пару бесценных дней.

Бесполезно было защищаться, и Койш сказал мне, что это бесполезно. У него не было времени слушать "придурков в офисе", как он назвал меня в лицо. Я не мог удержаться от смеха. Все, что он хотел и намеревался выяснить – это местонахождение миссис Ройл – последнее, что я знал или о чем думал до этого момента, но в своем негодовании я отослал его на почту.

В знак признательности он чуть не разбил мою стеклянную дверь.

Я вытер лицо и ждал Делавойе с небольшим терпением, которое иссякло, когда он вошел с сияющим лицом, особенно полным своих собственных вопиющих исследований в Блумсбери.

– Я не могу сегодня избавиться от этой гнили! – Воскликнул я.