Именем Бога

Конечно, меня прилично одевали, да и ел не хуже других членов семьи, но учили только грамоте и почти не уделяли внимания. У нас было небольшое поместье с двумя деревнями, поэтому отец содержал только пять дружинников, которые помогали следить за порядком и собирать арендную плату. С ними же он отправлялся к нашему графу Бешмею, когда тому требовалась помощь вассалов. Вот один из этих вояк и учил меня в свободное время обращению с оружием. Конечно, делал он это не бесплатно. Отец не мешал нашим занятиям, но не стал их оплачивать, поэтому приходилось отдавать дружиннику все деньги, какие мне дарили по праздникам.

– И долго ты занимался рыцарством? – спросила Мила.

– Два года. Рыцарей мало, и они дорого ценят свои услуги, поэтому нанимаются только к графам или герцогам. Остальные предпочитают бойцов попроще, которые обходятся намного дешевле.

– А я думала, что ты просто ездишь и совершаешь подвиги...

– Когда-то были и такие, – улыбнулся Роланд. – Наверное, ты вычитала о них в книгах. Рыцари – это бойцы, которые умеют сражаться любым оружием лучше наёмников, а за счёт доспехов могут противостоять десятку обычных воинов. Такие доспехи дорого стоят и очень тяжелы, а люди ленивы, поэтому рыцарство умирает.

– Скажи, чего ты хочешь от жизни?

– Наверное, того же, чего хотят другие, – не задумываясь, ответил он.

– Дом будет, красивая и любящая жена, считай, уже есть, а дети без любви не появятся. Вот и думай!

* * *

Надь подумал, что ослышался, но Мала повторила, с насмешкой глядя в его вытаращенные глаза. Отец дал ей право самой придумать наказание, вот девчонка и придумала. Когда закончилось занятие и Гарт куда-то ушёл, она подставила губы и заявила, что он должен целовать сто раз!

– Может, что-нибудь другое? – покраснев, спросил мальчик.

– У тебя хватило нахальства меня усыпить, а потом целовать! Трус!

Надь многое мог стерпеть от Малы, только не обвинения в трусости! Схватив её за плечи, он притянул к себе и припал к губам. Поцелуй следовал за поцелуем, но оба в силу своего возраста не испытывали ничего, кроме смущения.

– Ты как-то не так целуешь, – отстранившись, сказала она.