Тайные хроники герцога Э

Околачиваясь у обоза путан, обмусоливающих последние новости, я узнала, что местный староста, желая получить защиту от объявившейся твари, стоял перед герцогом на коленях и молил не бросать его. Герцог милостиво согласился, правда скрыл, что армия и без уговоров планировала задержалась в предгорье, поскольку именно здесь была назначена встреча с обережниками, ушедшими в Зохан. Благородство – оно любит быть подано красиво. В обмен была вытребована помощь в размещении и снабжении армии. Староста тут же прислал дюжину свиней, чтобы разнообразить кухню воинов.

Первая, насаженная на вертел, уже посылала в воздух чарующие ароматы, от которых схватывало в голодном спазме желудок.

В сооруженном для лошадей загоне, куда повела своего несчастного осла, о котором вновь благополучно забыла, я выведала, что со дня на день ожидается прибытие отряда копейщиков. Оказывается, и им свидание было назначено в этой же деревне. А герцог выгибал бровь и раздумывал, оказать несчастному старосте услугу или нет.

Честно признаться, сначала я не поняла, кто такие копейщики.

Думала, это местные банкиры, или как их… негоцианты. Оказалось, пешие воины, вооруженные копьями. За время моего болтания по лагерю, я уже уяснила, что копье является чуть ли не основным оружием в средневековой армии. Мечи, если и имелись, то далеко не у всякого рыцаря.

– Меч – он для крайней нужды, – поучал меня Ферд. Я ходила за ним хвостом, пока он занимался основным делом истопника. Обоз вез с собой целую телегу сухих дров, и теперь Ферд ловко орудовал колуном.

– Для боя на лошадях удобнее пика, для ближнего боя – кинжал. Да и доспехи мечом едва ли проткнешь. Но если конь твой пал, а враг наседает, и у тебя ничего, кроме меча, нет, тогда да, рубись. А так больше для показа. Глянь, мол, я человек богатый, позволить себе могу. Сказывают, при дворе императора оружие чудно украшают. Что яблоко, куда камень драгоценный вставляют, что ножны, где искусной выделкой удивить горазды. А вот пользуются ли теми мечами по назначению – сомневаюсь.

Я кивала и торопливо записывала. Яблоко. Ножны. Ставила вопросы там, где понятия не имела, что прячется под словами. Шея болела от лямки бюро, и я все чаще поглядывала в сторону кухни, где вовсю орудовали Шаманта, Волюшка и их помощники. Кусок хлеба, оставшийся после завтрака, давно переварился, и я в полной мере осознала, что без запасов харчей могу протянуть ноги. Жирок, накопленный за три года в монастыре, стремительно таял. Я прямо чувствовала это.