Призванная на отбор

— Так есть еще и другие миры… — потрясенно пробормотала я.

— Великое множество, — кивнула Хильда, — разве ты не знала?

Вместо ответа я спросила:

— А в первую брачную ночь как будете выкручиваться, когда эльден поймет, что его бессовестно надули?

— Пройди отбор. Пробуди цветочного дракона. Остальное — не твоя забота. — Медальон опустился ниже и замер напротив моих глаз. Хильда говорила тихо, медленно, тщательно подбирая слова, будто кобра гипнотизировала жертву. Вот только я себя жертвой не чувствовала.

Я не была беспомощной, как ее Даффи, слишком многое мне пришлось пережить. — Я помогу тебе с каждым испытанием. Помогу обойти соперниц. Помогу завоевать расположение эльдена. Помогу отыскать самую сильную фею-стража и...

— У меня есть идея получше, — так же тихо сказала я, резким движением хватая медальон за цепочку. Он заметался в моей руке, но я держала крепко.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула Хильда.

— Что считаю нужным.

— Глупая девчонка, вечная тьма тебя побе…

Я захлопнула крышку медальона, прерывая поток оскорблений.

Как я поняла, открыть медальон самостоятельно Хильда все равно не сможет, а значит, придется ей помолчать.

Сжав медальон в руке с такой силой, что узоры на его раскалившейся крышке впились в ладонь и, скорее всего, отпечатаются на коже, я тяжело дышала, невидяще глядя в стену, обшитую цветочной тканью.

Разговор с шантажисткой Хильдой всколыхнул в памяти тщательно и глубоко спрятанные воспоминания.

Я думала, что на мою долю хватит испытаний, когда меня, семилетнюю девчонку, отдали на воспитание сестре отца. Мои родители трагически погибли, и тетка согласилась взять в семью «выкормыша» — так она меня называла, не упуская возможности лишний раз напомнить, что сделала благое дело.

У тетки подрастали два сына-подростка, и чужая девчонка была им как бельмо на глазу. Они не упускали случая сделать пакость. А если попадались на проказах, всю вину обычно перекладывали на меня.

Один из таких случаев был особенно гадким — меня обвинили в воровстве денег, хотя я своими глазами видела, как двоюродные братья вытащили их из кошелька матери.

Тетка, естественно, всегда верила родной крови, а не «выкормышу». Ее методы воспитания были просты — несколько часов без света в темной кладовке заставили бы и святого признаться в чем угодно, чего уж говорить обо мне. Свое детство я вспоминать не любила, приятного в нем было мало.