Магические Игры

И словно потеряв ко мне интерес он снова взял книгу и демонстративно в неё уткнулся, показывая, что разговор окончен.

- Что же мне тогда надо было делать? - уже сдавленным голосом спросила я. Тот словно только этого вопроса и ждал.

- А знаете, может мы все же смогли бы помочь друг другу.

Вот тут стало не по себе. Чем я смогу помочь этому, явно одному из профессоров.

- Я всю жизнь положил на эксперименты. И вот для подведения их, так сказать итогов, мне необходим помощник. Точнее я бы выразился подопытный.

- Это поможет мне остаться?

- Поможет ли? Да! Но должен предупредить сразу, это будет очень не просто, даже опасно.

-Насколько опасно?

- Есть шанс, что ты не выживешь.

- Тогда прошу меня извинить, как бы там ни было, я лучше вернусь к семье.

- И не будешь потом всю жизнь жалеть, что отказалась рискнуть?

- Уж лучше я проживу всю жизнь в своей деревне, найду обычную работу и моя жизнь будет скучна и проста, но она будет.

- В любом случае время ещё есть, если передумаешь - найди на кафедре целителей профессора Пигмалиона.

Это я. И больше не смею вас задерживать.

Время шло, до зачетов оставалось чуть больше недели. Хотя какое мне дело, декан ведь уже сказал, что если чуда не произойдёт, то после них я отправлюсь домой. До слез обидно, но принять предложение Пигмалиона я все так же не могу.

После очередной пары меня снова вызвал декан. Интересно, он в очередной раз решил рассказать какая я бездарная и что меня отчислят?

Эх, если бы. Новости оказались куда хуже.

В моем родном доме случился пожар. Мать и отец погибли, а младшую сестренку уже отправили в детский дом. И после зачётов меня ждёт дорога туда же. Мир рухнул и потерял краски в один момент. Теперь дальнейшая жизнь не виделась мне совершенно никак. Вернувшись в комнату залезла по одеяло и совершенно не хотела вылезать и видеть как в остальном мире кипит жизнь в тот момент, когда моя разрушена до основания. Всю ночь я давилась слезами, а на утро выглядела словно опухший мертвяк.

Пару дней прожила просто по инерции: ела пищу не ощущая вкуса, ходила на пары, не вникая в слова преподавателей. Ровно до тех пор, пока не осознала, что есть Милли, и я обязана сделать все, чтобы хоть она жила нормально. И теперь, когда я говорю все - это обозначает абсолютно все. Терять ни мне, ни ей больше нечего. Если сейчас отправлюсь в детский дом, то ничем не смогу ей помочь. И когда достигну совершеннолетия вряд ли мне дадут опекунство над ней.