Первая греза цветущего лета

- Относительно да. – Алекс пожал плечами. – Ференц, конечно, не заговорщик, но… иногда не следит за языком. А страдают другие. Такая жалость… Так вот! Никто не шевелится. Никаких покушений. Хоть сам этих героев отлавливай, мне все равно. Я свергну Ференца с престола без кровопролития.

- А это возможно? – усомнился маг.

- Теперь да, - хмыкнул принц. – Теперь да. Иди прочь с глаз моих, и не забывай докладывать обо всем, что происходит.

- Как прикажете, ваше высочество, - ответил Ворон и ушел в тень.

Сам же Алекс потер руки.

Итак, все складывается наилучшим образом. Да, он по-прежнему не желал брату смерти. Было бы так легко убить Ференца! И стать королем. Даже не пришлось бы выходить из комнаты, все могли сделать за него. Но нет, Алекс не желал убивать брата. И можно было найти много причин, главная из которых – тогда он выпадет из трудом созданного образа, однако…

Снова вспоминалось детство. Фехтовальный зал, куда Алексу был запрещен вход лет до шестнадцати. Он пробрался туда, как вор, чтобы поглазеть на оружие.

Здесь было столько всего! Мечи, шпаги, рапиры, даже палицы… Его брат превосходно фехтовал, и восьмилетний Алекс хотел так же. Он дрожащими руками снял со стены шпагу Ференца и тут же упустил. Ох, и звона было!

- Бестолочь, - рассмеялся кто-то за спиной.

Александр обернулся, ожидая очередную взбучку, но это был Фран. Высокий, широкоплечий, развитый не по годам. Алекс на его фоне казался жалким. А еще вечно простуженным и шмыгающим носом.

- Сам такой, - беззлобно буркнул Александр.

- Да ладно! Оружие не игрушка.

- Я тоже хочу фехтовать, - со вздохом признался младший принц. – Но маменьку тогда хватит удар. Она ни за что не разрешит.

- А мы ей не скажем! – Фран потрепал его по голове. – Я тебя научу. Только до моей шпаги ты еще не дорос, возьми учебную.

И снял со стены другое оружие, более легкое. Закончилось все тем, что через полчаса упражнений Алекс заработал царапину на плече, а слуги доложили матушке, где запропал ее любимый сын, и та устроила Ференцу разнос. Редкое дело! А затем – и вовсе невиданное – разноса удостоился сам Алекс.

На неделю ему запретили входить в библиотеку, а это было смерти подобно. Александр долго держался, а когда мать ушла, закатил позорную истерику. Ревел так, что глаза напоминали щелочки. И ревел бы дальше, если бы в окно не забрался старший брат с книжкой в руках.

- Держи, мелочь, - протянул ему припасенный подарок. – И вытри нос. Не принц, а рева-корова, честное слово. Было бы, из-за чего лить слезы.