Светлая для темного 2

— Не жадничай, Элай номер один, а лучше помоги Элаю номер два одеться.

Элай номер один недовольно поджал губы.

— Хочу есть, — выдал Элай номер два, которому Элай номер один помогал встать, так как он еще не очень уверенно держался на ногах.

— Капусты? — воодушевился Элай номер один.

— Нет.

— Бутерброд с колбаской? — предложила я, заглядывая за шкаф с книгами, где в стене находился небольшой сейф.

— Не знаю, а что это? — с интересом спросил парень.

— Она предлагает тебе мертвое мясо, не соглашайся, — донесся шепот Элая номер один.

— Фу-у-у!

Я громко фыркнула и, набрав код, открыла сейф. Выручка за несколько дней ровной стопочкой лежала на своем месте. Значит, искали точно не деньги. Я сгребла банкноты в сумку.

— Куда теперь? — услышала я голос первого Элая.

— В мамину студию. Здесь недалеко. Но сначала помогите мне убрать книги с улицы.

***

Узкий переулок притаился в квартале от проспекта. Там, почти под самой крышей, в здании с панорамными окнами, мама и обустроила свою студию. В помещение вел отдельный вход, и это было несомненным преимуществом — так нас никто не мог увидеть.

Я достала ключ и уже собиралась воткнуть его в замочную скважину, как дверь скрипнула и приоткрылась. Я с трудом сглотнула.

— Давай сначала я, — предложил Элай номер один.

Я не стала возражать и, пропустив его вперед, осторожно выглядывала из-за плеча. Элай номер два замыкал шествие. Таким составом мы осторожно вошли в студию.

Увидев нас, она округлила ярко-голубые, цвета незабудок глаза и завизжала так громко, что у меня заложило уши.

— Так, мальчики, оставьте-ка нас вдвоем. Видите, девушка волнуется, — скомандовала я. Выставив парней за дверь, подбежала к девушке. Она перестала оглашать помещение воплями и теперь тряслась, обхватив себя руками. В студии и правда было холодновато.

— Где я? Кто я? — выпалила она, громко стуча зубами.

— Хотела бы я ответить на твои вопросы, но, увы… — Я развела руками, осматриваясь в поисках того, чем бы прикрыть девушку. Как оказалось, одежду мама в студии не хранила, поэтому я подняла с пола нечто, напоминающее простыню, которую набрасывают на картины, и протянула девушке. Она встала и обмоталась простыней. Почесала веснушчатый нос и, выудив из-под обломков моток бечевки, соорудила себе пояс.

— Авангардненько, — прокомментировала я.