Мой волк, или Отбор для альфы

— Но, мой альфа… — робко начала женщина.

Я со смесью изумления и презрения наблюдала за этим представлением. Какой еще альфа? Что за бред? Ладно хоть эти двое перестали разговаривать на своем вымышленном языке.

— Повинуйся, — отрывисто приказал он.

— Слушаюсь, мой альфа, — женщина недовольно поджала губы, но покорно склонила голову и отошла в другую часть комнаты, где стоял стол с какими-то склянками. Там она принялась так яростно толочь что-то в глиняной миске, словно намеревалась стереть в порошок и посуду.

Я уловила запах трав настолько ясно, будто кто-то помахал ими перед моим носом.

Я перевела взгляд на черноволосого и, вспомнив, что лучшая защита — это нападение, самым своим строгим голосом сказала:

— Значит, вы закончили свое представление. Вы в курсе, что за похищение и насильственное удерживание людей вам грозит немалый срок? Я не хочу участвовать в ваших идиотских ролевых играх, понятно? Я даже готова забыть ту пощечину, которой, заигравшись, наградила меня твоя подружка.

И вообще…

— Прекрати трескотню, девчонка! Где Бранд? Что ты сделала с ним? — прорычал черноволосый, подходя ближе и за плечи поднимая меня над кроватью. Казалось, он обладает какой-то необъяснимой силой, и совершенно не ощущает мой вес. Это было бы приятным чувством, если бы этот красавец (а он оставался красивым даже в гневе!) кружил меня на руках, к примеру, а не держал на весу, как тряпичную куклу. И почему мне в голову лезут такие мысли?

Чтобы получить ответ, он тряхнул меня.

Мои ноги беспомощно болтались высоко над полом. В голове будто отбивали дробь маленькие молоточки. И хотя страх отчетливо шевельнулся внутри, другое чувство — я назвала его безумием — заставило меня вскинуть голову и процедить:

— Не надо так орать, я не глухая.

Черноволосый удивленно приподнял брови, прожигая взглядом темно-золотых глаз.

— Мой альфа, — робко подала голос Фира, — ее слух, зрение и обоняние сейчас особенно чувствительны.

Мужчина не подал виду, что услышал реплику толстушки, однако следующий его вопрос был задан обманчиво спокойным голосом.

— Что ты делала в лесу?

— А ты?

— Отвечай! — Он снова тряхнул меня.

Волна дикой ярости затопила все мое существо. Да какое право имеет этот тип допрашивать меня и распускать руки? Внутри словно взорвалась хлопушка, я зарычала, чего никогда раньше не делала и, поджав ноги, не то оттолкнула, не то отопнула черноволосого, одновременно высвобождаясь из его железных «объятий».