Дочь Палача

— Вот же чёрт! – выругалась я, не ожидав такого поворота событий…

Переживала я напрасно, память Эйнара хоть и медленно, но возвращалась. Через день после моего приключения в погреб, в поместье прибыл Аян: худой, бледный, с истерзанными руками, но живой. За несколько дней в Арагоне произошло много нового: Флориан королевским указом в два раза повысил налоги, так ещё пошли слухи, что деньги ему понадобились для войны с Химерией. Лорда Боггса назначили на пост Первого Советника Арагона, что было не удивительно.

— Новости хоть и печальные, но это даже на руку нам, – произнёс Эйнар, когда мы втроём завтракали на кухне.

Я наблюдала как чайник, стоявший в печи, медленно и с неохотой начинает закипать. Две женщины кухарки возились с домашними делами, а Томас решил, что сегодня ему стоит отлежаться. Ему рассказали всё, что следовало знать управляющему домом, но даже этой информации хватило, чтобы слечь с болью в сердце.

«Он большой молодец, выберется» – сказал тогда Эйнар, но всё равно я очень перенервничала.

Слишком уж много смертей меня преследовало. В половине из них, правда, была моя вина, и с этим я до сих пор не примирилась, и не смирюсь уже, наверно, никогда.

— Тирош сказал, что настоящие бумаги лежат у Боггса в кабинете. Уверен, что мы там найдём много чего другого, раз он захотел прибрать власть к своим рукам.

— Да-а, – задумчиво склонился над столом Аян, – такие дела не проворачиваются за день или месяц, нужно минимум полгода, если не больше.

— Наверно, он задумал это сразу после того, как слёг отец.

— Кстати, как он?

— Пока держится, маги расстарались. Но я не думаю, что ему осталось долго, – Эйнар вздохнул и взяв из маленькой плетёной корзинки хлеб, намазал на него масло.

Чайник к этому времени уже закипел. Достав с полки пузатый заварочник, сделанный из летецкого фарфора, заварила листья смородины и малины, приправив их одной щепоткой мяты для того, чтобы успокоить нервы. Сейчас это было необходимо всем. Наши головы, забитые переживаниями, нуждались в покое.

Разлив чай по стеклянным чашкам, уселась рядом с мужчинами и уставилась в открытое окно.

День, как собственно и мое настроение, был хмурым, пасмурным. Мелкий накрапывающий дождь постепенно переходил в ливень. Прохладный сырой ветер колыхал занавески и долетал до моего, разгорячённого жаром печи, лица. Я прикрыла глаза, дышать стало немного легче и свободней.

— И что мы теперь будем делать? – наконец спросила я, посмотрев на Эйнара. Чувства к нему усилились ещё больше.